Страница 49 из 122
Но на этом не остановилась. Натянула на плечи отцовский тулуп, да пошла на улицу. Долго копошилась в дровнице. Потом еще долго топила в бане печку. Двигалась, правда, как во сне, но упорно твердила себе, что это надо просто пережить.
И вот уже я вошла в жаркий пар. Села на полку и расплакалась. Потом оголтело драила свое тело жесткой вехоткой, мечтая навсегда вытравить даже намек на воспоминания того, как ко мне прикасались натые руки Панарина.
Как они брали меня. Как они меня пачкали.
И успокоилась лишь тогда, когда кожа неприятно и протестующе засаднила.
И только после я вышла из парной. Долго сидела на жесткой деревянной лавке, пытаясь хоть немного прийти в себя. Потом неторопливо вытерлась и замотала тело чистой простыней. И, держась за стеночки, побрела домой.
Прошаркала через двор.
Отдышалась.
И дальше потопала, пока не вошла в дом.
А там уж завернула на кухню, намереваясь утолить жажду.
Но на пороге застыла, как вкопанная.
Потому что за шатким столом сидел не кто иной, как Сергей. Праздно пил чай. И смотрел на меня исподлобья так, будто бы мечтал прямо здесь и сейчас сожрать.
А в следующий момент мир вдруг потемнел. Ноги подкосились, и я начала стремительно оседать на пол.
— Блядь, Настя! — резанул мужской голос мои взбитые в крутую пену мозги.
Но я не обратила на это внимание. Я мысленно приготовилась ощутить боль от падения, да только ее почему-то не последовало. Наоборот, меня накрыла невероятная легкость.
А затем и абсолютная темнота...
Глава 21 – Все под контролем
Сергей
— Если бы люди не создали колеса, то сейчас все не катилось бы в пизду, блядь! — стиснул я двумя пальцами переносицу.
Словил чертов дзен и выдохнул.
— Докладывай!
— Сергей Александрович, как я уже сказал, с девушкой вышла на связь соседка из Китермы и слила информацию про инсульт ее отца. Десять минут назад Анастасия Андреевна совершила покупку билета до Омска и сейчас едет в аэропорт.
— Вот же неугомонная, — поджал я губы.
— Отпустить ее или развернуть обратно?
— А что с мужиком?
— Вроде бы стабильный, но он же на стакан жестко сел, усердно себя жалея. Его сиделка в свинарнике в дугу пьяного нашла. Есть подозрение, что если дома этого колдыра держать, то он все же дубу даст.
— Была бы моя воля, я бы этому только поспособствовал. Балласт херов, — прорычал я глухо.
— Добить предлагаете?
— Боже упаси. Увозите его в областную, пусть там помирает.
— Там нет мест.
— Так договоримся. Мне вас учить, как это делается, что ли?
— Понял. А по девушке, что?
— Пусть летит. — отмахнулся я и на тяжелом выдохе все же принял непростое для себя решение, — а то этот высокоранговый алкаш представится, а я еще и виноват буду.
— Принято.
— И еще...
— Да?
— Не отсвечивайте перед девчонкой. Про отца ей картинку презентабельную там пусть эта сиделка нарисует, типа он весь такой святой и безгрешный. И этой болтливой соседке непрозрачно намекните, что своя жилетка всегда ближе к телу.
— А если не дойдет?
— Создайте ей идеальные условия, чтобы она своими проблемами занималась, а не в чужие лезла. И пока на стреме будете, а я через пару дней вернусь в страну и сам займусь ситуаций, — процедил я и отбил звонок, а затем откинулся на сидение автомобиля, который вез меня в офис и смачно, трехэтажно выматерился.
Еще и Казахстан этот.
Не мог он, что ли, созреть, когда-нибудь потом. Или, когда мне этот ебучий завод был так позарез нужен. А не теперь, когда у меня появился новый, более интересный проект и я хотел заниматься им двадцать четыре на семь.
Моя Кукла.
А теперь пришлось выкинуть ее из головы, потому что через три часа у меня был рейс в Алматы. И не отложить. Меня бы не поняли. Мои люди работали последние месяцы, как проклятые, только чтобы то, что я давно хотел, стало моим. Я сам бы себя уважать перестал, если бы из-за ляльки положил болт на все эти телодвижения.
Я же не дебил, в конце-то концов. Да, малость на Насте помешался, но не настолько же, чтобы бабу выше бизнеса ставить. Даже такую красивую, как моя Кукла.
Но в джет сел максимально напряженный. Дерганый. И злой. До такой степени, что даже ко всему с некоторым пор равнодушный лучший друг это выкупил с полпинка. Глянул на меня пустым взглядом и закатил глаза.
— Улыбнись, Серега. Грустной задницей радостно не пукнешь.
— Отвали, — отмахнулся я от Лисса и плюхнулся в кресло напротив него.
— Я думал, ты будешь рад, что мы казахов добили.
— Я рад.
— Ну, я и вижу.
— Игнат, что ты доебался до меня? — поднял я на него уставшие глаза.
— Интересно просто, вдруг ты или нет своей фиалке.
— Лисс..., — предостерегающе дернул я подбородком, не желая обсасывать Настю.
Не знаю почему, но я не хотел в нашу историю никого пускать. Хотя бы до тех пор, пока меня от нее не отпустит. Но на данный момент вот так — запретная территория.
Да и что я скажу?
Что не вывез? Что тупо приказал своим парням доставить ее к себе домой, чтобы там загнуть и выебать? Что до сих пор не могу ее под себя прогнать, а потому решил тупо посадить на цепь?
И похуй мне на то, что это вроде бы как неправильно?
Нет, я бы мог все это выложить. Наверное. Но какой в том смысл, если мне абсолютно до пизды чужое мнение? Лисс на меня посмотрит с осуждением или кто-то другой? Неважно уже. Настя принадлежит мне. И это не обсуждается.
— У меня два варианта. Первый — вдул, разумеется. Но оказалось — такое, типа как серое и унылое говно. Второе — не вдул, что маловероятно, но все же. Типа как на хуй был послан. Итак, в каком случае я прав?
— Ни в каком. Я хотел быть с ней, а приходится терпеть твою унылую компанию, придурок — улыбнулся я мило-любовно и поманил к себе бортпроводницу, давая знак понять, чтобы она налила нам выпить.
— Ну, ясно все с тобой, дружище, — усмехнулся Игнат и кивнул стюардессе, которая максимально оперативно всучила ему бокал с вискарем.
Затем он поднял его вверх и подмигнул мне. А там уж задвинул тост и опрокинул в себя содержимое рокса залпом.
— Ты только не зависай, Панарин. Баб надо трахать, а не боготворить. Тогда они не забывают свое место...
И ушел в себя, полностью сосредоточившись на документах по сделке. Да и я последовал его примеру, запрещая себе в принципе думать о Куклиной Насте и том, что она отчебучила.
Это надо же, блядь! Заявление на меня накатала! И знаете, я, вроде бы, с одной стороны, даже зауважал ее за этот отчаянный шаг. Не каждая смогла бы вот так пойти против системы с высоко поднятой головой. А с другой стороны, бесился, что уже губу раскатал на ее счет.
Думал, она прониклась под меня.
Дала зеленый свет на все, что я от нее хотел. Сильно. До одури, блять.
Иногда силился понять, что меня так к ней тянет эпически. Внешность? Да что я телок красивых не топтал?
Ум? Ну тут сложно удивить. В моем мире больших денег и возможностей дур было днем с огнем не сыскать. Ведь одной смазливой мордашки и услужливого «вареника» было мало, чтобы зацепить такого, как я, или любого другого из нашей братии пресыщенных потребителей. Здесь смекала нужна и изюминка.