У тебя нет выбора

У-у-у...

Кто-то вчера знатно бухал. Небось, еще и с горя.

Весь потный. Рожа опухшая, разукрашенная. Видимо, спускал пар, размахивая кулаками. Белки глаз воспаленные, красные. Но смотрел на меня с вызовом, будто бы даже не обосрался от страха уже пару раз, пока парни его сюда доставляли.

Но оно же видно невооруженным взглядом.

Усадили касатика в кресло напротив меня. Даже услужливо стакан воды перед ним поставили. Мол, вот же — чувствуешь себя как дома. Но не забывай, что ты в гостях.

— Ну, чем порадуешь, Макс?

— Она не согласилась, — злобно прошипел парень. — Послала меня.

А я улыбнулся, потирая указательным пальцем переносицу. А затем вовсе откинул голову назад и рассмеялся. И все — начался праздничный салют!

— Смешно тебе, урод? Смешно, да? — подскочил на ноги Харитонов. Но не для того, чтобы морду мне набить. Нет! Просто, как шавка, потявкать. Типа как, смотри, что могу!

Вай!

— Смешно, — кивнул я.

— Я своей девушке такое предложил из-за тебя...

— Из-за себя, — слегка поправил я этого героя-любовника.

— Да пошел ты! — заорал пацан, а затем снова упал в кресло, тяжело дыша и потирая красное лицо дрожащими ладонями. — Пошел ты! Ясно? Насте на тебя плевать! Она все твои подачки своей подружке отдала. Все эти сумки, браслетики, хуетики. Ей ничего от тебя не надо!

— Видишь, мы еще раз убедились, что ты ей не пара, — спокойно выдал я, а у Харитонова вновь говно пригорело.

— Это был просто секс! Она бы никогда не узнала! — горлопанил он, но тут же закашлявшись.

— Что ты так орешь, Максим? Думаешь, я глухой?

— Все, что я думаю о тебе, так это то, что ты конченый! — зарычал пацан, а я снова захохотал.

— Блядь, ну ты мне этой информацией, конечно, капитально так качество жизни испортил, — и к моему веселью присоединились еще и ребята из службы безопасности.

И пока мы ржали, один конкретный юморист все-таки схватил стакан со стола и жадно выхлестал его, поглядывая на меня с презрением.

— Все, любезности закончились, малой? — сложил я на столе пальцы в замок. — Теперь можем переходить к разговору по существу?

— Я тебе все уже сказал, — огрызнулся парень.

— Нет, не все. Например, ты не рассказал мне, на кой вообще полез к Насте с этим дебильным предложением переспать со мной? У тебя что, совсем крыша поехала?

— В смысле? — в момент выпал в нерастворимый осадок мой собеседник, а я едва глаза не закатил от его «зашкаливающих» дедуктивных способностей.

— В коромысле, Максим. Нет, я всяких от тебя героических поступков ожидал. К примеру, того, что ты посыпешь голову пеплом, кинешься в ноги своей любимой девчонке и все-таки сознаешься в измене, обещая ей более ни за что и никогда так гадко не поступать. Но я никак не думал, что ты на серьезных щах предложишь Насте раздвинуть ноги перед левым мужиком с твоего благословения.

— Она бы не простила меня!

— А за это простит, да? Потом догонит и еще раз простит. Ну, камон, яхонтовый ты мой!

— Она не дура, понятно? Поймет, что это твоя работа.

— Конечно, поймет. Но как это тебя, Максим, в данном случае отмажет, м-м? — усмехнулся я.

— Никак, — отвернулся от меня парень и весь сдулся. А затем впервые за все время сказал умную вещь, — я бы и так и так ее потерял.

— Верно. Но ты в данном случае выбрал сохранить свою гордость, а не ее. Ну, так и кто из нас двух тут конченый, м-м?

Харитонов ничего на это не ответил. Ну а хули тут еще скажешь? Звание мудака еще носить надо уметь. А тут так — ушлопок мелкий.

— И зачем ты меня приволок сюда опять-то? — волком зыркнул на меня парень. — Я не справился. И уже не справлюсь. Больше тебе с меня поиметь нечего!

— Да не скажи…, — медленно растянул я губы в обманчиво миролюбивой улыбке.

— И что тебе надо? — затравленно скользнул по мне глазами Харитонов и снова отвернулся.

— Это зависит от того, насколько сильно ты любишь Настю.

— И что это значит?

— Я не покажу ей то, как ты ей изменял, Максим.

— И что это значит?

— Я не покажу ей то, как ты ей изменил, Максим.

— Да, неужели? — фыркнул он, а я утвердительно кивнул.

— Я тебе больше скажу: убеди меня, что она тебе нужна, и я весь компромат на тебя удалю подчистую. Вот тебе мое слово.

— И в чем подвох? — задрал он подбородок.

— Я сегодня добрый, — подмигнул я парню.

— Ну, точно...

— Просто расскажи, почему я должен тебе поверить, Макс. Вдруг получится, м-м?

— Тебе этого не понять! Ты Настю сколько знаешь? Без году недели! И ломаешь под себя. А я за неё почти два года бегал. Все для неё! Завоевывал! Никого, кроме нее, не видел. И сейчас тоже! Я просто не хотел на нее в плане близости давить, поэтому и пошел в левую телку баки слить.

— Ага, понимаю, молодая кровь, все дела, — покивал я, пытаясь не ржать, слушая этот детский лепет. А тому, хоть плюй в глаза — все божья роса.

— Да!

— Ну, ясно, — поджал я губы, делая вид, что меня доставила его логика. — Наверное, и свадьбу планировал с ней? Дом построить? Дерево посадить? Сына родить?

— Планировал!

Я чуть слезу не пустил.

— Ну, значит, серьезно у тебя все к ней, да?

— Предельно!

Очаровательно!

— Что ж...

— Отстань от нас, я тебя, как мужик мужика, прошу! У нас же чувства! — подался ко мне ближе Харитонов и посмотрел с такой надеждой, что мне прям приголубить его захотелось. Ну, прям няш-няш. — А ты лезешь. И Настя тебя только с каждым днем презирает все больше и больше. Понимает ведь, не дура, что ты ее банально купить и использовать хочешь. Не более. Ну, что тебе, девок мало? Вон их, сколько на все согласных по улицам ходит. Бери любую, никто не откажет.

И Настя не откажет. Это лишь вопрос времени.

— Ну, допустим, — кивнул я, а затем перевел взгляд на своих ребят, которые дали мне знать, что весь наш душещипательный разговор пишется от начала и до конца.

Супер!

Значит, можно переходить к блюдам дня.

— Нет, серьезно, малой, вот слушаю я тебя, про любовь, про планы на будущее, про желание быть только с Настей и ни с кем более. И прямо, знаешь, люто тебе завидую. Я-то сам сухарь циничный. Что с меня взять, да? Хотя можно, верно?

— Что? — откровенно затупил тот, а у меня что-то так хорошо стало.

Потому что мы подобрались вот к этому самому забавному месту, когда, одетый в белое пальтишко, моралист начинает раздумывать над тем, как бы ему так, и рыбу съесть, и на хуй сесть. Ведь проблемы только со стороны такими простыми и понятными кажутся. И к ним так легко применить все эти законы божьи и правила, по которым честные люди живут.

А потом бах — и своя рубашка уже оказывается ближе к телу.

— Я говорю, — усмехнулся я, — сколько хочешь с меня стрясти, Макс?

— В смысле? Я не понимаю, о чем ты.

— Все ты понимаешь, мой хороший.

— Но...

— Назови сумму. Любую. Я заочно говорю тебе, что согласен буду ее заплатить в обмен на твою любовь к Насте.

— Чего? — возмущенно завопил пацан, но я лишь отмахнулся.

— Мне многого ведь не надо. Только то, чтобы ты напрочь забыл о том, что вообще когда-либо любил, ценил и уважал ее. Ну же, я хочу узнать, сколько это стоит. Не стесняйся, говори.