У тебя нет выбора

— Я не стану...

— Да, конечно, — рассмеялся я, — прям не станешь? Прям возьмешь и откажешься от райской жизни, от возможности пойти и купить себе все, что душе угодно, да? Хату? Тачку? Водокачку? Прям вот такие сильные чувства у тебя проклюнулись, что никак нельзя от них отказаться, м-м?

— А вот и да!

— Хорошо. Но ты только представь, Макс, каким ты можешь выйти вон в ту дверь после нашего разговора. По-прежнему голозадым неудачником, который уже предложил своей девушке раздвинуть передо мной ноги. Или богатым и перспективным жавером?

Господи! Как же мне нравилось это делать — ломать вот этих «умных» дебилов, которые решили, что мир крутится вокруг чего-то доброго и светлого, например, такого, как пресловутая любовь.

О нет, я верил в нее. Верил. Честно! Но с одной поправкой: люди в первую очередь любят лишь себя. И лишь во вторую кого-то другого.

Это ведь аксиома!

— Только представь, Макс, больше не нужно будет думать, как заработать бешеные тыщи на желанные и дорогие игрушки. Не надо переживать, где найти деньги, чтобы помочь больной маме. Не будет нужды беспокоиться о том, как стать человеком, потому что ты больше не будешь ненужным винтиком в вечном двигателе, который пашет только для одного — чтобы таким, как я, жилось по кайфу.

Глаза в глаза. И я развел руками.

— Выбор за тобой.

Харитонов, не мигая, смотрел на меня, как побитый пес. А я улыбнулся. И кивнул парням.

Стоп.

Снято.

Глава 13 – Что ж ты, фрайер, сдал назад?

Настя

Днем позже...

Сегодня я впервые за долгое время увидела Сергея в ресторане.

Он стоял в компании двух роскошных женщин. О чем-то непринужденно трепался с ними и смеялся, откидывая голову назад и обнажая безупречный белоснежный оскал. Как всегда, одет с иголочки, но сегодня мужчина изменил своим привычным шикарным костюмам и щеголял в свободной льняной рубашке и джинсах.

Когда наши глаза встретились, у меня мороз пробежал по коже.

А этому было все равно. Он лишь подмигнул мне и отвернулся, кажется, тут же забывая о моем существовании. Будто бы и не он вовсе отравлял мне жизнь последнее время.

Что же до меня?

Ну, я сначала испытала почти непреодолимое желание подойти к нему и попросить более не позориться, посылая мне ежедневные цветы и подарки. Попытаться как-то донести до этого закравшегося буржуя, что все его телодвижения для меня ничего не значат. И ситуация никогда в этом плане не изменится. Что он просто попусту тратил свое время и деньги. И бесил меня неимоверно.

А еще зря он старался натравить на меня Максима посредством подлого шантажа. В гробу я все это видала!

А потом меня попустило.

Я мысленно подняла руку и резко ее опустила, решая для себя, что пусть этот важный дядя хоть кол на своей голове начешет, мне и тогда будет фиолетово.

Абсолютно!

Но до самого конца смены я ходила по ресторану с опаской. Все боялась, что этот человек меня где-то, да подкараулит и вновь примется насиловать мозги своими идиотскими предсказаниями.

— У тебя нет выбора, детка.

Бла-бла-бла...

Но нет, пронесло. Неприятная встреча не случилась и на улице, когда я уже поздно вечером покинула ресторан и потопала к метро, мечтая побыстрее добраться до дома и принять горизонтальное положение. Ноги гудели адски.

И надоедливый Сергей как-то очень быстро вылетел у меня из головы.

Просто пулей!

Намного важнее было то, что мой телефон молчал уже два дня. И вчера. И сегодня тоже. Я-то думала, что Харитонов проснется после своего зубодробительного перфоманса и ужаснется тому, что наговорил. А затем прибежит ко мне и хоть как-то объяснит то, что произошло.

Не то, чтобы я питала на его счет какие-то иллюзии.

Пф-ф-ф, я ведь не была дурой.

Максим меня предал. Обесчестил меня, как девушку. И плевала я на то, что режиссёром был Сергей. Факт оставался фактом - два дня назад мой парень капитально засосал под сутенера, пытаясь подложить меня под левого мужика. За деньги! За чертовы сраные бумажки.

Обидно было до слез.

Мне казалось, что я нашла своего человека. А получилось, что он даже не нашел для меня времени, чтобы банально извиниться за то, что сделал. Пусть и пьяный. Пусть и под давлением обстоятельств. Но сделал же!

От метро до общежития я добралась, как в тумане. На душе было мутно. Будто бы кто-то своей когтистой лапой стискивал мое сердце, пытаясь его раздавить. И грудь словно колючей проволокой стягивало — не продохнуть.

Вот же, май на дворе. Жара. Молодежь гуляла, влюбленные парочки целовались в тени плакучих, едва распустившихся ив. Тут и там слышался веселый, беззаботный смех. А мне хотелось сесть и разреветься. Просто потому, что чуть больше, чем через неделю у меня будет день рождения, а я как никогда ощущала себя одинокой.

А ведь еще позавчера все было иначе.

Боже!

Как же я от всего этого устала!

Едва не зарычала, когда у входа в общагу увидела уже примелькавшегося мне курьера с очередным венком и пакетиком самого пафосного универмага столицы. Он, завидев меня, заулыбался и ринулся наперерез.

А я зашипела и выплеснула на него все свое раздражение:

— Пробуй только сунуться ко мне, и я, клянусь, что воткну тебе этот веник в одно очень загадочное место!

— Но...

— И своему хозяину передай, что он жалкий и тупой. Первое — потому что с честью не может принять отказ девушки. А второе — потому что не догоняет, что его подачкам тут не рады. Это понятно?

— Да.

— Свободен! — отмахнулась я от парня и потопала на крыльцо.

Влетела в двери общаги, как чумная, а затем почти сразу же наткнулась на Арямину, которая, по всей видимости, уже вернулась из своей деревни. Кинулась уж было к ней, с четким посылом обнять покрепче, но тут же осеклась.

И посмотрела на подругу вопросительно.

А та, непривычно для себя заламывая руки, пошла ко мне навстречу, пока не остановилась в шаге и не посмотрела на меня. С жалостью?

Не знаю...

— Катя? Ты чего такая? — улыбнулась я, хотя предчувствие какого-то лютого звездюка уже неслось на меня многотонным составом, грозясь переломать кости.

— Тась..., — замялась подруга и принялась грызть нижнюю губу.

Она всегда так делала, когда очень чего-то боялась. Или переживала. Или просто была в лютом ахере!

— Что?

— Тут такое дело...

— Какое? — сердце пропустило удар, а затем заколошматило так сильно, что мне стало плохо.

— Не знаю, как сказать...

— Катя!

— Блин!

— Да что случилось-то, господи! — не выдержала и рявкнула я.

А девушку наконец-то прорвало.

— Пф-ф-ф! Короче, Харитонов в общаге. На пятом этаже. У первокурсниц.

— Что? — в моменте растерялась я, ничего не понимая, что она такое говорит вообще.

— Комната пятьсот тринадцать, Тась, — выдала Арямина и опустила глаза в пол. А затем и вовсе отвернулась, не в силах на меня более смотреть.

Я же провела дрожащими ладонями по вспыхнувшим щекам, коротко кивнула и пошла дальше. Через турникет. И в лифт, который доставил меня на нужный этаж. На деревянных ногах к нужной комнате, ловя тут и там жалеющие взгляды. Насмешливые. Сочувствующие. Равнодушные.