Мотель

[Луис «Лепке» Бухальтер, известный американский гангстер, является единственным в США главарём мафии, приговорённым к смертной казни — примечание переводчика]

тоже был евреем, — сказал Фрэнк.

— Да, но он связался со многими итальянцами. Только не обижайся.

— Я не обижаюсь.

— Ты же считаешь это угрозой, не так ли?

— Нет, я не считаю это угрозой, — сказал он. — На самом деле, я нахожу это прекрасным. На самом деле я нахожу восхитительным, что ты познакомилась со скульптором, специализирующимся на пупках, позировала для него, переспала с ним и до сих пор помнишь точную дату — восьмое октября...

— Шестое, — поправила она.

— Да, я считаю, что всё это чертовски замечательно, — сказал он, повысив голос. — Я думал, чёрт возьми, что мы должны были любить друг друга! Я думал, что мы должны были доверять друг другу и...

Внезапно раздался стук по стене напротив кровати. Фрэнк оборвался на полуслове и повернулся, чтобы посмотреть на стену.

— Чёрный „Кадиллак“, — прошептала Милли.

Стук повторился, на этот раз громче.

— Хватит уже стучать! — крикнул Фрэнк, и стук сразу же прекратился. — Толстый ублюдок, — сказал он, и Милли хихикнула. — Думает, что он здесь хозяин. Перегони машину, убавь звук телевизора, стук, стук, стук своим чёртовым кулаком! — Он злобно уставился на стену. Милли всё ещё хихикала. — Давай! — крикнул он. — Попробуй только ещё раз, чёрт возьми, ударить по этой стене!

Стук прекратился. Фрэнк отвернулся от стены. Милли перестала хихикать. Она пристально смотрела на него.

— Мы что, должны быть влюблены друг в друга? — спросила она.

— Я так и думал, — тихо ответил он.

— Я тоже так думала, — сказала она. Она подошла к нему, повернулась к нему спиной и откинула волосы с затылка. Он дотянулся до застежки-молнии на спине её платья и осторожно расстегнул её.