Мотель

— Ты даже никогда не увидишь этого малыша, — сказала Милли. — Я просто хочу понять, нравится ли тебе сама идея того, что у меня будет ребёнок, вот и всё.

— Нет, мне эта идея не нравится.

— Почему нет?

— Мне не нравится сама идея того, что у тебя будет ребёнок от другого мужчины.

— Другого мужчины? Он же мой муж!

— В любом случае, что это такое, заговор или что? Почему все на свете вдруг решили завести ребёнка?

— Что?

— Ничего, — ответил он, сразу же подошёл к вешалке и снял с вешалки пиджак.

— Кто это вдруг собирается рожать? — спросила она.

— Миллионы женщин, — ответил Фрэнк. — Китайские женщины рожают прямо в полях. Пока они высаживают рисовые рассады, они…

— Неважно, китайские женщины, а сколько, насколько тебе известно, американских женщин рожают детей?

— Прямо сейчас, ты имеешь в виду?

— Нет, я имею в виду девять месяцев с прошлого месяца, когда ты и Мэй были на Антигуа и так усердно работали над своим загаром.

— Ты имеешь в виду Мэй?

— Мэй беременна?

— Кто? Мэй?

— Мэй. Это так?

— Да, — ответил он.

— Вот почему она тут же решила продать свою маленькую лавку, да?

— Я не знаю, почему...

— Наверное, прямо сейчас в „Блумингдейлз“ выбирает детскую кроватку.

— Милли...

— Вяжет маленькие пинетки

XIII

[Лёгкие вязаные декоративные ботинки для грудных детей возрастом до одного года — примечание переводчика]

в свободное время, — сказала она, повысив голос, — обклеивает гостевую комнату картинками с забавными зверушками! Как ты мог так со мной поступить, Фрэнк?

— Со мной?

— Да, со мной! — закричала она. — С кем, чёрт возьми, ты думаешь?..

— Пожалуйста, потише, — сказал он. — Если он ещё раз ударит по стене, то пробьёт в ней дыру.

Шёпотом Милли спросила: — Разве ты когда-нибудь не задумывалась о том, что…

— Что? Я тебя совсем не слышу.

Своим обычным голосом, но произнося каждое слово чётко и отчётливо, Милли сказала: — Разве ты когда-нибудь не задумывался о том, что мысль о том, что у Мэй будет ребёнок, может оказаться неприятной для твоей подруги на виа Маргутта?

— Ой, хватит уже с этой виа Маргутта.

— А ты не задумывался?

— Ты знаешь, как ты говоришь, Милли?

— Как я говорю?

— Как ревнивая жена.

— Наверное, да, — сказала она. — Но я же не твоя жена, правда? Я не больше твоя жена, чем она. Она указала на стену и соседнюю комнату. — Я имею в виду его. Того мужчину, который стучит по стене.

— Милли, я не думаю, что тебе стоит сравнивать нас с некрасивой блондинкой и толстым стариком.

— Для него она не какая-то некрасивая блондинка, — сказала Милли. — Для него она — это духи и кружева, та девушка с улицы виа Маргутта. Можно уже открыть шторы? — спросила она.

— Конечно, — ответил он.

Она отодвинула шторы на карниз. В комнату хлынул солнечный свет. На улице был ясный и светлый день, а во дворе — яркие красные и оранжевые оттенки осени. Она отвернулась от окна, оставив солнечный свет за спиной.

Фрэнк взглянул на часы. — Нам лучше пойти, — сказал он. — У Хоуп назначена встреча на...

— Ещё всего несколько минут, Фрэнк, — сказала она. — Я уделила тебе много времени в поезде, когда мы только начинали. Думаю, ты можешь уделить мне несколько минут сейчас… когда мы уже подходим к концу.

— Заканчиваем?

— Да, о чём, по-твоему, мы здесь говорим?

— Не о конце, Милли.

— Нет? Тогда о чём?

— Не знаю. Но два человека не могут просто так расстаться после десяти месяцев, проведённых вместе. Он снова взглянул на часы. — Милли, правда, нам пора, действительно. Поговорим об этом завтра, ладно? Я позвоню тебе утром...

Зазвонил телефон.

Он посмотрел на телефон, а потом снова взглянул на часы. Телефон продолжал звонить, но он не сделал ни одного движения, чтобы ответить. Милли подошла к телефону, сняла трубку и сказала: — Алло? — прислушалась, а затем ответила: — Нет, извините, мистера Макинтайра здесь нет. Она осторожно положила трубку на рычаг. — Управляющий, — сказала она.

— Что ему было нужно?

— Не знаю. Телевизор выключен, мы оба не кричим, и никто не стучит по стене. Она пожала плечами. — Может, ему просто стало одиноко, Фрэнк, и он хотел поздороваться. Она подошла к нему. — Так же, как мы, Фрэнк.

Они посмотрели друг на друга. На мгновение показалось, что они снова обнимутся. Но Милли отвернулась, подошла к комоду и взяла свою сумку.

— Думаю, я скажу Майклу, что согласна, — сказала она.

— По-моему, ты уже сказала, — ответил он.

— Может быть, — ответила она.

Она подошла к двери, откинула задвижку и широко распахнула дверь. Он подошёл к ней, и они замерли на мгновение, прежде чем выйти на солнечный свет, а затем обернулись и заглянули обратно в комнату. Затем он нежно взял её за руку, и они вместе вышли из комнаты, закрыв за собой дверь.