Неподходящая.

Следующим утром нас продолжили собирать в дорогу. Подбирали и подгоняли добрую сотню мелочей, от комбинезонов и рюкзаков до генераторов поля, инструктировали, наперебой рассказывали о Тирне и всех Зонах, в которые добирались тирнские исследователи. Задавали вопросы о перспективах будущего сотрудничества их Академии с антарским ИПР. На эти вопросы Вилайна и Рахад старались отвечать как можно уклончивее, кот отмалчивался, а я откровенно признавалась, что, будучи зелёным новичком, мало что в таких вещах понимаю.

Настроение у меня было хреновое.

Не смотря на все подозрения, мои и напарников, Тирн и его обитатели мне нравились. Даже помимо воли. Не смотря на то, что я старательно убеждала себя в их непременной злонамеренности и опасности. Я напоминала себе, что внешняя доброжелательность никогда ничего не значит, и что сама же недавно строила предположения про газ. Ругала себя. Косилась на строгое лицо Рахада, черпая решимость в его непроницаемом взгляде. Сравнивала здешний Выброс с чудовищной музыкой Корни. Но ничего не помогало - тирнийцы с каждой минутой казались мне всё симпатичнее. Даже татуированный с ног до головы ехидина Данийар. А ещё у меня в кармане перекатывались тяжëленькое металлическое яйцо с "универсальной системой", и я иногда украдкой гладила его пальцами. И отчаянно не хотела то вспоминать искренне сочувственный взгляд директора, он здорово мешал думать, что драгоценный подарок - просто средство вербовки глупого новичка.

Тирнский сталкер, которого нам навязали в компанию тоже, к сожалению, оказался обаятельным и располагающим. Высокий, очень спокойный, сероглазый. Песочного цвета волосы стянуты в простой хвост. И каждое слово и движение буквально излучает тëплую надëжность.

Звали сталкера Герт Саиррин. И он пригласил меня немножко прогуляться по берегу после обеда. Я, разумеется, подумала "Ну, началось" и приготовилась вежливо, но твëрдо отвергать любые слишком острые вопросы и слишком соблазнительные предложения. Но Герт, как выяснилось, даже не собирался подбираться через меня к драгоценному накопителю. Он, видимо, решил полюбоваться на мою отвисшую челюсть, потому что после обмена парочкой ничего не значащих вежливых фраз вдруг спросил:

- А ты тоже Искатель Коони, Ианна?

- Кто? Я? - я совершенно растерялась и впервые за уже много времени почувствовала себя беспросветной дурой, - Н-нет! А почему вы так подумали, в смысле, ты подумал?

- Очень характерные проблески в личном ноосферическом рисунке. У тебя, единственной из четверых. Я подумал, что ты из наших.

Правильно говорят, что любопытство сгубило кошку. От себя могу добавить, что это печальное утверждение других кошек ничемушеньки не учит. У меня аж дыхание перехватило от жгучей жажды поговорить хоть с кем-нибудь, кроме Энви о незабываемой Поющей АЭС. И я Герту всё выложила. Про первый опыт резонанса, про музыку, про блок на воспоминания, которого недавно лишалась и про то, как невыносимо на самом деле иногда хочется ещё хоть один раз её увидеть. Даже про то, что Энви считает Искателей придурками не смолчала, только, разумеется, не называя имени кота. Сказала просто "один хороший знакомый".

- Твой знакомый, скорее всего и на Рине сам никогда не был и с настоящими Искателями не говорил, - усмехнулся Герт, - Конечно, он нас всерьёз не принимает.

- Но я-то принимаю, - нетерпеливо воскликнула я, - Рассказывайте!

- Этот знакомый, Ианна, прав только в одном: Искатели Коони - не организация и не группировка. Скорее, просто дружеское сообщество тех, кому повезло - Поющая АЭС не разрушает их мозг. Соответственно, мы можем себе позволить изучать её феномен. Кстати, точно, конечно, скажет только соответствующая аппаратура, но вы тоже из устойчивых. Увы, в отличие от вашей подруги.

- Почему вы так уверены? Ой, простите, я опять на "вы"! Никогда, наверное, не привыкну.

- Ничего, пусть будет как удобнее. Я проанализировал ваш рассказ, ну и ноосфера. В которой я знаю, на что и как смотреть. Не сочтите за хвастовство, но я один из самых опытных Искателей, по крайней мере, в нашем секторе.

- Может, вы скажете и почему я устойчивая, а остальные нет? - я сгорала от любопытства.

- Опять же, без аппаратуры можно только предпологать, но кто может стать Искателем, а кому стоит держаться от Коони подальше обычно зависит от... как бы это сказать... От искренней внутренней готовности доверять Дороге.

Доверять Дороге! Эти слова показались мне такими красивыми, что будь у меня герб, я велела бы их на нём начертать. Доверять Дороге... А Герт Саиррин продолжал говорить, тихо, размеренно, Как-то так, что его хотелось слушать и слушать.

- Есть два типа людей, - рассказывал он, - Одни больше склонны слушать природу и слушаться её, другие - покорять и преобразовывать. И когда в мир приходит Зона, первые склонны видеть в ней доброе и мудрое чудо, чьи дары стоит радостно принимать, а вторые - скорее уж очередной научный вызов, а то и вовсе врага. Одни стремятся сами приспособиться к Зоне, вторые размышляют, как поставить её на службу человечеству. Но Дорога любит своеобразно и весьма обидно шутить, щедрее всего одаривая тех, кто меньше всего у неё просит. Самые удачливые сталкеры и успешные исследователи чаще получаются из мечтателей и поэтов, чем из детективов и выживальщиков. Будто бы Дорога - живое существо, и просто хочет, чтобы её любили. Такой как есть. За то, что она просто есть. И оно умеет любить в ответ.

Я кивала и понимала. И в ответ торопливо рассказывала всё то, о чем раньше могла всерьёз поговорить только с сыном, ну, и ещё с инспектором-аналитиком. О сюжетах любимых с детства книг, о том, что писала стихи, а потом бросила, о том, что всё у меня всегда было не как у людей, и угодив случайно в Департамент, я не Заражения неведомого больше боялась, а выглядеть дурой. И что Дорогу со всеми её Зонами, даже мрачными и опасными, я люблю. Вот только сейчас поняла, насколько глубоко и бесконечно люблю! Я говорила и говорила, но только о себе. О нашей миссии, содержимом накопителя и недоверии к тирнийцам мне удалось не выронить ни словечка. Впрочем, Герт и не настаивал, во всяком случае, пока. Так что прогулка по берегу с видом на станцию у нас получилась весьма приятной. Жаль только, что быстро кончилась, уже где-то часа через два тирниец объявил, что надо возвращаться. Работы ещё много, а завтра нам предстоит выбрасываться на новую планету. К станции с красивым именем Миоланда Грэйш.