Неподходящая.

Глава 1. Неожиданные последствия мытья посуды.

Вроде бы это Агата Кристи сказала: всякий раз, когда я мою посуду, мне приходят в голову мысли об убийстве. Достойная леди хорошо разбиралась в вопросе - судя по невероятному количеству написанных ею детективов, посуды за жизнь она перемыла невообразимые груды. Может быть, даже больше, чем я. Только я детективы не пишу, увы. У меня мозги так не заточены, чтобы ими приличное преступление придумать, а потом самой в его расследовании не запутаться, повесив на главного героя абсолютно безнадëжный "глухарь". Жаль, конечно! Умей я убийства планировать, жила б сейчас как Дарья Донцова! И давно бы уже попросила своего литагента мне посудомоечную машину купить, а то самой меня на этот подвиг никогда не хватает почему-то. Стоит-то, конечно, эта штука всего-ничего, даже за десять тысяч на "Озоне" нарыть можно. Вот только я всё равно никак не соберусь, вечно не одно, так другое...

Я грохнула на сушилку очередную миску, разрисованную жёлтыми шариками-смайликами и шумно, словно лошадь, вздохнула М-да-а-а... Пашкин день рождения праздновали четыре дня назад, а посуды до сих пор гора. Здоровенная, хоть альпинистов на неё запускай. Угу, знаю - у нормальных женщин такого безобразия не бывает. Только кто вам сказал, что я нормальная? Я - это я. Тëтенька, рождённая всему человечеству служить примером. Разумеется, отрицательным. Вот только мой феномен человечество ещё не открыло, так что приходится прозябать в безвестности и спасаться привычной самоиронией.

Что ещё остаëтся, если даже фамилия у тебя идеальна для героини анекдота: Непомнящая. Марианна, понимаете ли, Николаевна Непомнящая. Был, конечно, у меня в анамнезе случай её сменить методом схождения замуж, жених поначалу даже настаивал. Но пакость в том, что у него эта самая фамилия была не Иванов и не Сидоров, а Родин.

- Андрюша! - со слезой в голосе уговаривала я его перед свадьбой, - Всё замечательно, но у нас же с тобой родятся дети. Ты сына хочешь! И я буду мать Родина. В поликлинике в школе и везде - Родина мать!

Будущий супруг неприлично заржал, а я, в итоге осталась Непомнящей.

Сын у меня действительно родился. Пашенька. Хороший такой парень. Единственное, с чем мне в жизни по-настоящему без дураков повезло. А вот муж, как водится, быстро объелся груш...

Тр-рах!!! Улыбчивый салатник, поверх которого я попыталась пристроить фамильную "лодочку", соскользнул с сушилки и ахнулся об столешницу. "Лодочка", разумеется, последовала за ним. Весело разлетелись керамические и хрустальные осколки. Я рефлекторно отшатнулась, зацепилась за табуретку и мультяшно растянулась на полу. Гадство, больно-то как! Из глаз сами собой хлынули горькие злые слëзы.

Ну, почему, почему-у-у? Я жалкое, нелепое существо, которое даже посуду помыть без приключений не может! Сижу и вою, не столько от боли даже, сколько от унижения. Хотя копчиком о кафель - само по себе то ещё удовольствие, да и плечо левое, с которым и так проблемы, я, кажется, опять немного свихнула. Но главное-то не это! Ушибы пройдут рано или поздно, это ерунда, к которой я давно привыкла. А вот то, что я дурацкая почти пятидесятилетняя тëтка, ничегошеньки не способная сделать по-человечески - это всю жизнь и навсегда! И ещё придëтся, ведь собирать осколки...

Подвывая от боли я встала, протëрла кулаками глаза и оторопела. Кухня была не моя! Да и вообще это была не кухня. Так, стоп! Надо найти телефон и загуглить: в каких случаях после падений случаются зрительные галлюцинации.

Я поморгала. Ущипнула себя за и без того пострадавшую часть тела. Галлюцинация и не подумала исчезать. Наоборот, она стала ощутимей, рельефней. Словно бледный акварельный рисунок превратился в яркий акриловый. Если пару секунд назад сквозь незнакомую обстановку ещё проглядывали очертания моей кухни, теперь их уже в помине не было. Я потрогала ближайшую стену - обои. Бархатистые на ощупь, мягкие, моего любимого бирюзового цвета. Гладить приятно. И пострадавшее место, как по волшебству, уже не болит.

Лютым усилием воли заставив себя успокоить дыхание и закрыть рот (Оказывается, "челюсть отвисла" - это совсем не литературный штамп), я принялась внимательно изучать открывшуюся мне комнату. Именно комнату, ни в коем случае не кухню. И нет, она мне не мерещится. Не бывает галлюцинаций, настолько реалистичных, последовательных и воздействующих комплексно на все органы чувств сразу. Значит, именно комната, незнакомое помещение, в которое я каким-то безумным способом действительно попала.

Хорошая, кстати, комната! Если бы у меня был триллионный счëт в банке, я обустроила бы себе именно такой кабинет - просторный, с двумя высокими окнами и мебелью в стиле сталинских пятидесятых. С висюльчатой люстрой на потолке и книжными шкафами до потолка же. С плюшевыми пухлыми креслами изумрудного цвета. И да, окна тоже были бы непременно открыты, впуская в дом благоухание сада, грохот далëких трамваев и голоса птиц.

Явно несоветскими и не знакомыми мне по сладким грëзам в этом кабинете были только какие-то разношëрстные приборы, в разной степени разобранности громоздящиеся на дубовом рабочем столе. И ещё здоровенный плоский экранище, занимающий всю стену напротив стены с книгами. Выключенный. Аспидно-чëрный.

Я подошла к нему и поглядела на своё отражение, мысленно готовясь к ещё одному шоку. Простите за дурной каламбур, но романы про попаданцев мне всё-таки иногда попадались. И в них во всех героини, вместо привычной серой мышки-неудачницы, вдруг обнаруживали в зеркале диснеевскую принцессу с грудью четвëртого размера и роскошными волосами до пояса. Конечно, я никогда, ни на одну секунду не сомневалась, что эти книжонки - сплошь выдумка, но чем ещё прикажете внезапное появление кабинета мечты объяснять? Так что вполне допустимо, что и внешность у меня уже не моя. И звать меня будут не Марианна Непомнящая, а непременно Анжелика, Виолетта или Аргелла.

Чëрный экран, вопреки ожиданиям, никаких Анжелик мне не показал. Я как я, только волосы встрëпанные. Худощавая такая тëтка, невысокая. Глаза мои, рот мой - чуть несимметричный, но это почти незаметно, тонкогубый и бледный. Нос с горбинкой. Волосы тоже мои - светло-русые, крашенные в махагон и корни слегка отросли. Руки, ноги. А вот одежда другая. Я это только в отражении и заметила, вот, ей-богу, от шока не осознала сразу, что шмотки у меня теперь тоже совсем не домашние.