Неподходящая.

И, божечки-кошечки, я никогда не думала, что мне, оказывается, так идёт милитари! Одевалась, дурища, всю жизнь, как Долорес Амбридж - кофточки, лëгкие брюки, всё пастельных весëленьких цветов, чтобы нечаянно не отразить в образе качества, которых у меня нет и в помине - решительность, организованность, строгость. А то несоответствие внешнего внутреннему сделает меня ещё смешнее. Сегодня например, на мне были старенькие светлые джинсы и розовая футболка с котиком и надписью "Питер - это вдохновение!". А что ещё дома-то надевать? Правильно - логичнее всего донашивать старые и случайные вещи!

А надо было на всё плюнуть и одеваться только вот так! Впервые в жизни я искренне нравилась себе в зеркале! Чёрные узкие брюки с тëмно-золотым кантом, заправленные в мягкие высокие сапоги. Молодцеватый китель или мундир (Каюсь, никогда не знала, одно и то же это или две разные вещи), тоже чëрный со скупой и строгой отделкой золотом, воротник-стойка заколот массивной брошью в виде феникса, почему-то обнимающего крыльями градирню. Узкие погоны. На левом нагрудном кармане вышита та же эмблема - феникс и градирня, только на белом щите. Последняя деталь - мягкая чëрная повязка на лбу. Ровно посередине крупный медово-золотистый, вроде янтаря, камень овальной формы. Внутри, будто в самом деле в янтаре застыл фрагмент птичьего пера.

И всё это вместе выглядит - просто зашибись! Мне показалось даже, что я стала выше ростом, и что-то, вроде выправки откуда-то появилось.

Я не без сожаления отлипла от чëрной глади экрана, гордо процокала каблуками к двери, проверила: заперто ли. Дверь оказалась закрытой. Итак, я, как не безумно это звучит, попаданка. Офицер неизвестной мне армии или службы. Настроение, восторженное после разглядывания себя в экране, мгновенно упало, расцветившись по серому унынию багрово-алыми сполохами тревоги. Офицер из меня, если честно, хуже, чем из моего кота. Даже если я не просто переместилась в другую реальность, а вселилась в тело настоящей хозяйки кабинета, первый, кого я здесь встречу, мигом сообразит, что происходит неладное. Меня арестуют, будут допрашивать, наверно, даже пытать. А я боли боюсь! Меня примут за шпионку или террористку и расстреляют. Даже если поймут, что я ничего не злоумышляла, всё равно расстреляют. От греха подальше, ну, или чтобы местную "палку" срубить. Роман кончится, не начавшись. И хорошо, если я очухаюсь в кухне на полу, а могу ведь и вообще никак не очухаться. Умирать - это, наверное, очень страшно! И... Как же Паша? Каково ему будет, если я не вернусь домой? Он бросится меня искать, обзванивать больницы и морги, воевать с неповоротливой нашей полицией. Наверняка заболеет от переживаний! Сын у меня золотой, и маму любит, как в детстве доверчиво и нежно. Нет, не подумайте, Пашка никакой не "мамсик". Наоборот парень самостоятельный, ответственный и рукастый. Просто мне с ним повезло, мы всегда были не только сыном и матерью, но и друзьями. Нам нравятся одни и те же фильмы, книги, песни, всегда есть, о чём поговорить. По выходным мы обязательно выбираемся вместе погулять, в центр или в пригороды, там я забываю, что мне под полтинник лет и веселюсь, как девчонка. Розовую футболку с киской я тоже во время одной нашей с ним поездки в Петродворец купила. Потому что Пашка стебался, говорил, что я "монументальная мрачная мамаша, и мне слабо". И мне сразу стало не слабо...

При мысли о Пашке в глазах сделалось горячо и защипало, а в горле образовался противный горький ком. Что же мне делать? Как хотя бы подать весточку, что я в порядке, во всяком случае, пока? Впрочем, увы, мне наверняка, недолго совсем осталось быть в порядке, вот кто-нибудь в дверь войдёт, и пишите письма мелким почерком! Через окно попытаться убежать, что ли? Так ведь бесполезно, там внизу наверняка часовые, с моей-то "спортивностью" они сцапают меня за пять минут, даже с дыхания не сбившись. Нет уж, лучше сидеть здесь - пусть хоть не при попытке к бегству поймают, она же ведь всегда это... отягчающее обстоятельство.

Что-то мелодично тренькнуло, вроде бы, на столе. Я скосила глаза на дверь, и челюсть моя в который уже за сегодня раз беспомощно отвисла.

Нет, замок не заклацал, отпираясь. Но прямо из двери, точнее, через дверь, через эту толстенную, покрытую тëмным лаком доску, в комнату, приветливо задрав хвост, шагнул кот. Здоровенный, очень красивый, пушистый и... полупрозрачный. Жемчужно-серебристый, переливающийся, окружëнный дрожащим ореолом искорок.

- Здр-равствуйте, госпожа старший следователь! - очень отчëтливо, хоть и с раскатистыми мурлыкающими интонациями выговорила его маленькая очень бледно-розовая пасть, - Личный инспекторрр-аналитик по вашему приказанию прррибыл!