Неподходящая.

Глава 20. Неэльфийская некоролева.

Следующее утро для нас началось поздно.

Мы опасались, конечно, что Великая Согревающая - не иначе как богиня солнца, и преклоняться перед ней положено ходить на рассвете. Но вьин-лло оказались народом воистину мудрым и милосердным, понимающим, что путнику после приключений здоровый сон нужнее даже, чем покровительство богини. И будить нас никто не пришёл.

Я проснулась сама и поздно. В хижине никого не было. Золотистые косые лучи щедро лились через прорехи стен. Рядом с моей импровизированной постелью обнаружилось грубо слепленное глиняное блюдо с фруктами и бутылка воды. Пахло цветами и сеном. Плясали пылинки. За тоненькой ненадёжной стеной слышались детские голоса.

Я села в постели. Сладко потянулась. Хлебнула из бутылки. Плюхнулась обратно - на спину, руки под голову. Полной грудью вдохнула медвяный воздух. И осознала, что счастлива.

Да. Именно счастлива, как ни трудно в этом самой себе поверить. Выброшенная с родной Земли, втянутая волею обстоятельств в трудное и смертельно опасное путешествие, замученная, исцарапанная, с ноющими от многодневной усталости мышцами. С непонятными врагами на хвосте и полной неизвестностью впереди. Без денег и перспектив, носящая чужое имя, да какой я сталкер вообще, я самый настоящий бомж, меня же ни в каких антарских реестрах нету! Всё имущество - мелочь по карманам и лазерный пистолет, после вчерашнего ещё и без зарядов.

Я счастлива!

Потому что свободна.

Мне стало некогда и сил не хватает предаваться печальным размышлениям о собственной никчëмности. Недовольные голоса бабушки и мамы прекратили звучать у меня в голове, всякий раз напоминая, что то и это мне не по возрасту, не по деньгам, не по чину, стыдно, неприлично, запрещено. Ну, или я перестала их слышать. У меня другие заботы теперь - выжить, пройти шестнадцать Зон, узнать, кто и зачем убил Мар Ианну. Установить связь с сыном. Потом, вернувшись устроиться на работу, скорее всего к Вилайне на базу, неужели после всего она не замолвит за меня словечко? Получить здешние документы...

При всей любви к родному городу, я уже много раз ловила себя на том, что словом "вернусь" я думаю про Зону Антары и Зону Миссы. Может быть, даже Керрен. А вот в Питер мне на самом деле совершенно не хочется. Я понимала почему - там мне снова придëтся стать прежней смешной и неуклюжей тëткой, боящийся даже лишний раз в жилконтору сходить. А всё, что было здесь, постепенно потускнеет в памяти, начнëт казаться выдумкой или сном. И ведь ни черта меня в Питере не ждёт, кроме неумолимо надвигающейся старости. Пашка женится на хорошей девочке и поселился где-нибудь отдельно, и я останусь одна в пустой и гулкой квартире. Буду ворчать, считать копейки убогой пенсии и кормить белочек в Удельном парке. А потом умру.

Впрочем, я в любом случае умру, ну так почему это должно быть непременно там, а не здесь? Тем более, что в союзе четырёх Зон медицина ох, насколько круче земной, так что случится это со мной намного позже. И я успею увидеть ещё столько чудесного! В общем, сына бы мне и кота как награду судьбы за то, что уцелела в этой безумной экспедиции. А я уцелею, я как-то постепенно и сама того не замечая, оказывается, начала в это верить. В конце концов я столько раз уже тут только чудом разминулась с неприятной особой в чëрном плаще и с косой, в последний раз вообще только вчера. А боюсь или по привычке, или за других. Для меня это вообще вновинку - бояться за других. Раньше я боялась только сделать что-нибудь смешно и глупо.

Теперь понимаю, что это такая ерунда! И как же хорошо жить без этой ерунды!

Мой сеанс самоанализа оборвали двое мутантиков, честно говоря, я так и не поняла: вчерашних, или других, незнакомых. Они вошли в хижину, синхронно поклонились, стукнули себя кулачками по груди и объявили, что меня ждут.

- Сейчас-сейчас! - торопливо пробормотала я, изображая поклон в ответ, - Только скажите, где тут можно умыться?

- Умыться перед тем, как узреть лик Великой Согревающей следует в священной воде! - дуэтом запротестовали вьин-лло, - Вставай, дева, мы отведëм тебя!

Я еле удержалась, чтобы не хихикнуть, "девой" меня уж точно только инопланетяне и могли назвать! Ладно, вспомню опыт ролевых игр, обряды так обряды, надеюсь, Вилайна и Рахад тоже сумеют сохранить пафосный вид что бы не происходило. Впрочем, Виль точно умеет, вчера уже продемонстрировала.

Меня медленно и торжественно вывели в центр деревни. На очень маленькую и явно единственную тут площадь. Впечатление, что я на ролевушке сделалось полным - площадь была идеально круглая и огороженая цветными верëвками. К верëвкам крепились яркие клочки ткани и какие-то подношения.

Ровно посреди круга располагался маленький квадратный бассейн, скорее даже колодец. На почтительном расстоянии от него толпились вьин-лло, маленькие и взрослые, и Рахад с Вилайной в кои-то веки без чемодана. У обоих на шеях висели тяжëлые обрызганные влагой венки. Вид у моего бедного сталкера был растерянный и смущëнный. Виль, как всегда, если речь не заходит о Коони, сохраняла присутствие духа.

Меня подвели к колодцу и бережно, но настойчиво потянули за руки вниз, недвусмысленно давая понять, что надо встать на колени. Я повиновалась.

- Омой себя водами, которые благословила Великая Согревающая! - велел один из вьин-лло. То ли вождь, то ли жрец, судя по невероятному количеству цветов и украшений, почти сплошь покрывающих его хрупкое тельце.

А ещё у него была повязка на глазах.

Я зачерпнула пригоршню воды, ледяной и невероятно чистой. Умылась, увы, неизбежно выплеснув часть себе за пазуху. Кто-то из аборигенов надел мне на шею венок, резко, пряно пахнущий и отменно мокрый. Я вздрогнула от холода.

- Идёмте же, омывшиеся в священной воде, украсившие себя ветвями ночесвета, отгоняющими зло и дарящими благо!

Двое моих прежних конвоиров помогли мне занять место в формирующейся процессии, и мы наконец тронулись с места.

Шествие было красивое. Аборигены увили себя пышными гирляндами и цветными лентами, дети несли плетëные корзины, наполненные фруктами, ягодами и чём-то блестящим. Запели гимн, величественный и очень мелодичный. Ретранслятор позволял мне понимать слова. Самое интересное, что возглавлял процессию слепец, и двигался он так легко и грациозно, что только по повязке на глазах и можно было угадать в нём незрячего.