Неподходящая.

Глава 12. Концерт для станции без оркестра.

- "Мар Ианна, возможно, была бы жива, если бы я не застряла в Зоне Коони", - мгновенно вспомнилось мне.

По спине пробежал холодок, рука сама собой потянулась к кобуре "Максика". Я поозиралась в поисках неведомой опасности, но не увидела ни мутантов, ни аномалий, во всяком случае, знакомых. Вечер пах цветами и морской солью. Ласковый ветерок чуть шевелил листву близкого леса. Деловито выглянула из травы какая-то маленькая зверюшка с белым пятном на груди. Несколько секунд постояла по-сусличьи столбиком, забавно чихнула и унеслась, не обратив внимания на незваных гостей, точнее, гостий. Откуда-то издалека донëсся переливчатый гудок то ли теплохода, то ли поезда, со стороны города ему ответил одиноким протяжным "боооммм!" колокол. Всё вокруг дышало безмятежным покоем. Всё, кроме лица Вилайны.

- Не глазей, обратно давай быстрее! - не проговорила, а сипло проскрипела она мне, - Шевелись, я сама не могу... Я... Уже подцепленная... Давай, анкхрайт д'эмиссо ганивар, она же... сейчас... петь будет...

Глаза у бесстрашной и хладнокровной исследовательницы Зон сейчас были, как у наркоманки - остановившиеся, совершенно стеклянные. Рот приоткрылся и из него потянулась ниточка слюны. Пальцы терзали ткань комбинезона на груди, так яростно, будто Вилайна хотела разорвать себе плоть и выпустить душу. Я застыла от ужаса, ничего не понимая, не в силах пошевелиться и не способная выдавить ни одного звука.

Это было жутче неторопливо приближающегося грайха. Жутче "разгуляя", от которого доктор Кон чудом оттащила меня в последний момент. Жутче вообще всего, что я видела за всю жизнь! Изумительно прекрасный летний берег и полубезумная от страха Вилайна, с предельным усилием выталкивающая из себя слова. Половину из которых отказывается переводить ретранслятор.

- Муури сандаш райетх... Давай уже!

Беда была в том, что ничего "дать" я не могла - холодный ужас сковал по рукам и ногам, вынудив стыть столбом и, не мигая, пялиться на внезапно обезумевшую Вилайну. В разжиженном страхом мозгу мелькнула спасительная мысль попросить совета у котика, но Энви, оказывается, куда-то исчез. Лежал-лежал у меня на плечах, и вдруг... А я даже не сразу заметила!

- Х-хотя бы... Не смотри... на неё! - прохрипела моя наставница, - Н-не смотри-и! Т-только не на неё...

На этом последние силы и последние капли разумной воли её оставили. Доктор Кон, как подкошëнная, рухнула в траву, с размаху плюхнувшись по-японски на колени, и, обхватив голову руками, стала раскачиваться, как шизофреничка, уже безучастная, недосягаемая для слов, даже, если бы они у меня были. Я не орала только потому что внезапно пропал голос. А в лесу продолжала безмятежно шептаться с ветром листва и перекрикивались птички.

С морем, тем временем, что-то происходило. Оно светлело и становилось неестественно гладким, словно поле из бледно-голубого стекла. По нему волнами перебегали сполохи, похожие на северное сияние. Небо же наоборот темнело, становясь из прозрачного фиалкового непроницаемо чëрным. Никаких сияний там не было и в помине, тьма казалась абсолютной, предельно возможной, будто мир обернули в несколько слоëв траурного бархата. Умолкли птицы, умер в траве ветерок, Вилайна перестала раскачиваться, замерев неподвижно, как изваяние. Только руки опустились и поза стала более расслабленной. Мне уже совсем не было страшно, но не потому что я успокоилась и поняла, что делать дальше. Просто страх как бы сам по себе выключился, вытек из меня, как вода из дырявой чашки, не оставив после себя ничего.

- Мир Тишины, - невесть откуда возникли в пустой голове слова, - Мир Поющей АЭС Коони...

И почему-то меня затопило беспредельным покоем. Таким полным, таким совершенным, будто всю предыдущую жизнь я вслепую бродила по снежным пустошам, а теперь наконец-то попала домой, и дальше всё и всегда будет хорошо. Я никогда ещё не испытывала такого чувства и не знаю, с чем можно сравнить его. Залитая солнцем земляничная поляна, затерянная где-то в детстве? Глоток чаю дома после долгой и нудной поездки в битком набитом зимнем автобусе? Рассвет в горах? Объятия Кая Рахада? Я сделалась прозрачной и невесомой, время текло сквозь меня, и у всего во вселенной наконец-то нашёлся простой и ясный настоящий смысл - стоять на обрыве и неотрывно смотреть на станцию.

А станция горела всё ярче и ярче - безумно прекрасная сверкающая золотая корона, лежащая под огромной тьмой на зеркале вод. Станция сияла и звала, протягивая мне лучи своих огней, словно дружеские руки. Она улыбалась мне. Она любила меня!

А потом АЭС Коони действительно запела. Из волн и вихрей разноцветного света родилась музыка. Ни на что непохожая, восхитительно прекрасная, вмещающая в себя всё сразу - смех и печаль, страсть и нежность, откровения и сомнения, открытия и тайны, время и вечность... Я не могла точно сказать, что это за инструменты звучат, да и могут ли на неведомой планете играть знакомые мне инструменты? Впрочем, какая разница - скрипки это, органы, синтезаторы или станция поëт, аккомпанируя себе на струнах света, натянутых на абсолютный мрак? Лишь бы мелодия не кончалась, лишь бы чудо длилось как можно дольше, кто там из великих русских рокеров пел про музыку, которая будет вечной? Правильно - пусть будет вечной! Ведь как только она смолкнет, у меня, наверное, разорвëтся от тоски сердце!

Но музыка оборвалась. Точнее, это меня грубо вырвали из неё, меня схватили за плечи и начали куда-то тащить! Я сопротивлялась, как могла - молотила похитителя руками и ногами, рычала, кусалась, но силы были слишком неравны. Меня всё-таки скрутили и поволокли, судя по головокружению и радужным вспышкам - через портал. А потом ещё зачем-то трясли, теребили, звали по имени на разные голоса, не давая сосредоточиться, мешая хотя бы в памяти понадëжнее удержать прекрасную музыку. Гады! Фашисты!!! И у них ещё такие гнусные, скрежещущие голоса, впрочем, наверно, мне теперь вообще любой звук будет казаться противным, потому что это не звучание Коони... Коони! Она же, наверно, ещё поëт!! Пустите меня обратно!!!

- Она поёт каждую ночь, - услышала я голос котика Энви, - Как вы могли оттуда не удрать, Маррианна? У тебя же было в запасе несколько минут!

- Это моя вина, - ответила инспектору-аналитику Вилайна, - Надо было заранее предупредить, в чëм там опасность!

Я с сожалением открыла глаза. Оказывается, я валяюсь на полу в кают-компании рахадовской базы. Рядом со мной сидит обеспокоенный кот, уютно потрескивают дрова в камине. А моя голова... Моя голова покоится на коленях у хозяина базы! Я подскочила, как ошпаренная.