Неподходящая.

Глава 11. Дополнительные неприятности всегда можно нарезонансить.

Моя покойная бабушка, когда ей рассказывали о чьих-то моральных страданиях, всегда реагировала одинаково. Презрительно поджимала губы и театрально вздыхала: "Корову б ему (Ну, или ей), а лучше две". Нетрудно понять, что секрет коровотерапии заключается в том, что если нагрузить человека так, чтобы охнуть некогда было, времени и сил на душевные терзания у него тем более не останется. Меня саму бабуля тоже воспитывала исключительно коровным методом, как до этого мою маму и её сестру Ольгу. Плохое настроение - помой пол! Напугала большущая чужая псина во дворе - помой ещё и посуду! Поссорилась с подружками? Вот тебе два килограмма просроченной старой гречи, давай-ка перебери, мусор долой, а всё прочее ещё на кашу сгодится!

На маме и тëте Оле безотказная крупнорогатая педагогика работала идеально - и одна и вторая в итоге испытывали эмоции только, когда речь шла о вещах, строго конкретных и материальных, вроде счетов за квартиру или потери носового платка. А вот на мне, к сожалению, она дала сбой - меня сколько не заваливай условными коровами, страдать не перестану. Хоть десять килограмм гречи мне насыпь, хоть целую тонну, это только добавит слезам ещё больше горечи. Бабушка описывала это ещё одной меткой поговоркой: "Актриса погорелого театра". В детстве я, кстати, неправильно понимала это выражение и всей душой жалела бедную артистку, из-за пожара лишившуюся работы.

Вот и сейчас тоже. Нагрузили меня и доктор Кон, и Рахад, и котик так, что будьте-нате, а я всё равно ни о чём, кроме черноволосого красавца-сурвивалиста толком думать не могу.

Какие у него всё-таки руки - аристократически красивые, сильные и при этом бережные, словно у детского врача! Как он ходит - пружинисто, энергично, гордо, как смотрит своими невероятными глазами, какой у него мелодичный завораживающий голос, божечки-кошечки... Он тактично делает вид, что не считывал мою дурацкую неуместную влюблëнность, но старается не оставаться со мной наедине и тем более без крайней нужды не соприкасаться даже рукавами. Правда, тренеру с тренируемым всё-таки совсем без телесного контакта не обойтись, и как же драгоценно для меня любое его прикосновение! Мне кажется, я до конца своих дней буду помнить их все. Смогу перечислить, указав дату, время и при каких обстоятельствах...

Рахад учит меня наблюдать поведение животных, ориентироваться, разводить огонь, стрелять из всего, что способно произвести выстрел, но при этом не весит, как полменя, вязать узлы, экономить силы при беге, лазать и прятаться. Вилайна - различать аномалии, искать полезные артефакты (По-миссовски всё-таки "анобы"), держать связь по приборам и телепатическую, пользоваться возможностями ноосферы, правильно телепортироваться. Котик - минимально разбираться в здешней технике. Супермена, точнее, супервуменшу из меня, разумееется не сделаешь ни за неделю, ни за год, но какого-то минимального успеха они всё-таки добились. Бронежилет, конечно, по-прежнему гнёт меня к земле, но Рахад откопал на складе защитный пояс с целой кучей встроенных полезных приборов, включая антиграв и генератор силового поля. Правда, увидев эту чудо-штуку Вилайна фыркнула.

- Он же совершенно бесполезен для всех, кроме Излучающих, там заряда в лучшем случае на два часа работы хватает! А Ианна всё-таки не бродячий реактор.

- Это всё-таки лучше, чем Ианна, угодившая кому-нибудь в зубы, только потому что костюм для неё слишком тяжëл, - невозмутимо ответил Рахад, - Я припаяю переходничок, можно будет заряжать от артефактов соответствующих. "Искра" и "Синяя звезда" в большинстве Зон отнюдь не редкость.

Они так и называли меня Ианной, антарцам это привычнее. Мне нравилось. И слава богу, что в Зоне я никогда больше не услышу "Марьяша", почему-то от этого обращения меня всю жизнь трясло. А ещё я, хоть и очень медленно и с трудом, привыкала к тому, что обо мне заботятся не только из жалости, что я здесь не обуза, не балласт, а вполне равноправный член команды. Раньше у меня было только два человека, относительно которых я была уверена, что им не в тягость - сын и Ирка, единственная подруга, не потерявшаяся с юности. Теперь таких человек стало пять. Энви тоже считается, потому что котик всё-таки проекция, а сами по себе силлурийцы мало чем отличаются от землян. Разве что тем, что среди них гораздо больше рыжих и почему-то совсем нет синеглазых.

Энви, кстати, сказал мне, что я тоже могу быть инспектором-аналитиком. Для такой работы важнее всего внимательность к деталям и умение быстро ориентироваться. Ну и чувствительность к ноосфере повышенная, так она повышенная у всех резонансников.

- Вот рейдов двести сделаешь, и будешь такой же бррриллиант, как Вилайна, - довольно промурчал как-то он, наблюдая за моими уже более-менее уверенными попытками заставить проектор демонстрировать классические виды Питера. Оказывается, эта умная машина умела в одном из режимов транслировать с чьего-либо мозга воспоминания. Одновременно с этим их ещё и записывая, чтобы, если понадобится, воспроизвести снова.

- Рейдов сколько? - оторопела я, - Энви, ты меня явно переоцениваешь, мне бы один вот этот наш поход пережить! И если я его переживу, я потом даже в булочную буду только на такси ездить!

- Не заррекайся! - Энви лизнул лапку, - Все мудррые говорят: кто хотя бы день прожил хоть в Зоне, заболевает ею. Обыденная жизнь кажется ему тюррьмой. А бывших сталкерров тем более не бывает!

- Но, Энви, я же по чистой случайности к вам попала! И сталкером стала тем более по чистой случайности.

- У нас в Силлурри веррят, что случайностей не существует. То, что мы в обиходе принимаем за случайность, на самом деле сррабатывание каких-либо неизвестных нам факторров. Всё, что происходит, имеет объяснение и прричину.

- Ну, и чем ты объяснишь всё, что со мной стряслось? - спросила я, меняя на экране проектора Исаакиевскую площадь на Лахта-центр, - Прости, но, по-моему, это как раз слепая игра стихий. Может быть, даже сбой какой-нибудь сложной вселенской программы. Дырка. Ошибка. Да хоть побочный эффект от экспериментов садоводческих.

- А я уверрен, что это выборр самой Дорроги, - упрямо сказал кот, - Доррога слишком многомеррна, старра и сложна, чтобы не иметь рразума. Только этот ррразум ни в чём не подобен человеческому. Скорее компьютеррному. Который вычисляет и оптимизиррует. И знает о нас горраздо больше, чем мы сами о себе можем знать.