Страница 9 из 26
Глава 3. 16 декабря
«Все назад», — сказал Реми, выполняя бесполезную, но необходимую процедуру проверки пульса Анжелики. Её глаза были широко раскрыты, а горло перерезано; шансов на выживание у неё не было, но ему всё равно нужно было подтвердить смерть. «Это место преступления. Никто не должен уходить отсюда, пока мы не скажем, что можно идти».
Среди толпы раздались новый шокированный шепот, и несколько человек громко выразили недовольство тем, что к ним относятся как к подозреваемым.
Реми проигнорировал их и посмотрел на Дженни, давая ей понять, что она должна отвести Абимболу внутрь, пока он вызовет свою команду и скорую помощь.
«Это ужасно!» — рыдала Абимбола, когда Дженни вела её внутрь. «Бедная молодая женщина! Это ужасно!»
«Да, это так», — согласилась Дженни.
Даже спустя столько лет это по-прежнему шокировало её. Всего несколько минут назад она видела Анжелику и разговаривала с ней, а теперь та лежала мёртвая во дворе.
Они нашли пару кресел у стола с напитками, и Дженни жестом попросила одного из официантов принести ей что-нибудь выпить. Официант выглядел так же потрясённым, как и сама Дженни, когда принёс стакан с виски на дне.
«Я скорее думала о чашке чая», — прошептала Дженни, повторив жестом то, что делала раньше, и дав понять, что пыталась изобразить форму кружки руками.
«Спасибо», — сказала Абимбола, взяв стакан и выпив его залпом, не задумываясь.
«Или виски тоже подойдет», — сказала Дженни, пожав плечами в сторону официанта.
«Это ужасно», — рыдала Абимбола. «Почему, Боже?»
Дженни не знала, что ей ответить, и они сидели вместе в тишине, пока она пыталась успокоить подругу.
Она знала по собственному опыту, что то, что кто-то нашел тело, еще не значит, что он — убийца. Хотя, с другой стороны, это и не доказывало, что он им не является. Горе Абимболы могло быть тщательно инсценировано.
«Я знаю, что тебе тяжело», — сказала Дженни через несколько минут. «Но мне нужно, чтобы ты рассказала мне, что произошло».
Звуки полицейских сирен эхом разносились по залу, а синие и красные огни мигали в больших окнах монастыря. Полицейские вошли внутрь, не давая гостям уйти, и огородили место происшествия лентой.
«Что произошло?» — повторила Абимбола ее слова.
«Да, что произошло во дворе. Что случилось с Анжеликой?»
«Я не знаю», — ответила она, а слёзы стекали по её щекам, словно следы улитки. «Я просто нашла её такой! Клянусь, я к этому не причастна!»
«Я знаю, всё в порядке», — успокоила её Дженни, и, хотя она ей верила, ей нужно было докопаться до сути. «Просто расскажи мне пошагово всё, что можешь. Нам нужно выяснить, кто с ней это сделал».
Абимбола снова заплакала, пытаясь собрать мысли воедино.
«Я искала её, чтобы сказать, что мы готовы к её речи. Она хотела выступить перед гостями, чтобы все почувствовали, будто знают её чуть лучше. Она была такой заботливой».
«Понимаю», — кивнула Дженни. «И ты не смогла её найти?»
«Нет», — всхлипнула Абимбола. «Её не было в зале. Поэтому… я вышла на улицу… и…»
Дженни снова помахала официанту, который принёс ещё один напиток.
«И салфетки, пожалуйста», — попросила Дженни молодого человека, который кивнул и поспешил на кухню.
На этот раз Абимбола отпила глоток напитка и глубоко вздохнула.
«Она просто лежала там, у дерева», — объяснила она. «А я упала на колени и закричала. Я не могла ничего сделать, кроме как плакать. Она была такой молодой!»
«Да», — согласилась Дженни. «Это трагедия, она казалась такой милой девушкой. Мы должны почтить её память, выяснив, кто это сделал».
«Конечно», — снова всхлипнула Абимбола.
«Ты видела кого-нибудь или что-нибудь, что могло бы дать нам подсказку о том, кто с ней это сделал?» — осторожно спросила Дженни.
«Ничего», — ответила она. «Я ничего не видела. Никого. Боже мой, как бы я хотела, чтобы я видела…»
«Хорошо», — сказала Дженни, мягко сжимая её руку.
«Дженни?» — голос позади заставил её обернуться.
«Мама», — сказала Дженни.
Глория была бледна как простыня и дрожала.
«Бедная женщина…» — с трудом произнесла её мама. «Ты снова будешь помогать детективу?»
«Да», — ответила Дженни. Между ней и Реми это было негласное соглашение — он по-прежнему нуждался в ней. «Не беспокойся обо мне. Пожалуйста, можешь посидеть с Абимболой?»
Она была почти уверена, что Абимбола не убийца, да и у стола с напитками всё равно стояло полдюжины официантов, смущённо опустив глаза.
«Конечно», — сказала Глория, заняв место Дженни, как только та встала, и утешительно взяв Абимболу за обе руки. «Ну-ну. Мне так жаль, что ты потеряла близкого человека».
«Спасибо», — поморщилась Абимбола.
Молодой официант снова появился, на этот раз с подносом, на котором стояли две чашки чая и тарелка с печеньем.
Дженни благодарно улыбнулась ему и оставила их одних, вернувшись во двор.
Большая часть гостей все еще находилась снаружи, ворча по поводу холода.
Дженни нашла его рядом с телом, пока его команда оцепляла место происшествия. Судебный фотограф фиксировал сцену, а Реми объяснял полицейскому, что будет дальше.
«Дженни», — устало поздоровался он, когда она подошла. — Спасибо, что позаботился об Абимболе. Она хоть немного успокоилась?
— Немножко, — ответила Дженни. — С ней моя мама.
— О, хорошо, — сказал он. — Она что-нибудь ещё сказала?
— Она ничего не видела. Он настаивает, что Анжелика уже была мертва, когда она вышла, чтобы забрать её. Судя по всему, она собиралась выступить с речью.
«Интересно», — сказал Реми. «Что ж, коронер скоро прибудет, но до тех пор мы можем только предположить, что её убили примерно полчаса назад. Возможно, мы с тобой были последними, кто с ней разговаривал».
«Я помню», — сказала Дженни. «Она вышла во двор, прикрыв за собой дверь. Кто-нибудь был во дворе, когда она вышла?»
«Нет», — ответил он. «Когда Анжелика вышла, все были внутри зала, а это единственный выход во двор».
«Насколько нам известно», — заметила Дженни.
«Да, именно. Если убийца воспользовался дверью, ведущей во двор, мы об этом скоро узнаем. В зале установлены камеры видеонаблюдения, но, как ни удобно для убийцы…»
«А во дворе нет?» — догадалась Дженни.
«Действительно».
Дженни оглядела дрожащих гостей.
«Полагаю, мы ищем кого-то, связанного с церковью. Кого-то, кто знал бы, что во дворе нет камер видеонаблюдения».
«Я бы согласился», — сказал Реми. «Если бы не этот нож».