Страница 8 из 26
— Я же тебе уже говорил, Джун, просто зови меня Реми, когда я не на работе, — настаивал он.
«Джун, а где моя мама?» — спросила Дженни, вытягивая шею в попытке разглядеть Глорию.
«Вон там!» — хихикнула Джун, указывая на танцпол рядом с пианино.
Мама Дженни и Мириам были среди тех немногих, кто вышел на танцпол, покачиваясь в такт музыке и смеясь.
«О!» — рассмеялась Дженни.
«Она немного выпила», — рассмеялась Джун. «Всего пару бокалов шампанского».
«Это твоя мама?» — спросил Реми, и его глаза заблестели от веселья. «Вижу семейное сходство».
«Очень смешно», — презрительно фыркнула она. «Она всегда была чуть более беззаботной, чем я».
«Еще бы», — сказал он, пока Глория зажигала публику криками и аплодисментами.
«Я тоже могла бы быть такой», — сказала Дженни, скрестив руки. «Просто я чуть больше похожа на отца. Хорошая книга или долгая прогулка — это больше в моем духе».
«В моем тоже», — вступила в разговор дама, сидевшая рядом с Джун. «Ненавижу вечеринки».
«Ну, я бы не стала говорить, что ненавижу вечеринки», — поспешно поправилась Дженни.
«Венди Далсет», — сухо заявила женщина, протягивая Дженни руку для рукопожатия.
Она была не такая пожилая, как Джун, — в седеющих волосах ещё просвечивали чёрные пряди, — но в её манерах было гораздо меньше радости и открытости, чем у Джун.
«Приятно познакомиться», — сказала Дженни. «Я Дженни».
«Я знаю, кто вы». Венди бросила на неё косой взгляд, от которого Реми чуть не выплюнул глоток напитка. Дженни не была уверена, было ли это оскорблением или нет, и решила проигнорировать его. «Я занимаюсь цветами для церкви», — добавила Венди.
«О», — умиротворяюще кивнула Дженни. «Прекрасно».
«Так и было», — нахмурилась Венди. «Пока не появилась она».
«Под „ней“, я полагаю, ты имеешь в виду нового викария?» — поинтересовался Реми.
«Именно», — сказала Венди. «Женщины не должны быть викариями. Это безбожно».
«О, Венди», — упрекнула Джун. «Церковь модернизировалась. Оставь эти средневековые ценности в прошлом, где им и место».
«Я не пойду на компромисс в своих ценностях», — сердито ответила Венди.
«И это вполне справедливо», — успокоила её Дженни, посмотрев на Джун в надежде, что та присоединится к разговору.
«Да, полагаю, у каждого есть право на своё мнение», — неохотно согласилась Джун.
«Но разве ты не думаешь, Венди, что Анжелика кажется хорошим выбором для нашей общины?» — спросил Реми, явно намереваясь подлить масла в огонь. «Она яркая и дружелюбная».
«Яркая — это другое слово для „греховная“», — сказала Венди. «Те нелепые туфли, которые она носила весь вечер… Я в жизни ничего подобного не видела. Она выглядит так, будто ей место на углу улицы».
«Ну, это уже перебор», — сказала Джун своей подруге. «Я знаю, что ты скучаешь по преподобному Марроу, но он был уже очень пожилым».
«Епископ мог бы найти кого-нибудь другого. Например, мужчину».
Дженни бросила взгляд на Реми, пока две женщины перебрасывались репликами. Она была удивлена, что в XXI веке по-прежнему существует такая негативная реакция на женщину-викария.
«Только не это нытье снова!» — в разговор вступил новый голос. К ним подошла женщина с темно-коричневой кожей и туго закрученными чёрными кудрями, скрестив руки на груди над платьем с сине-зелёным узором. Она была примерно одного возраста с Венди, хотя в ней не было ни капли её напряжённости и злобы. «Венди, новый викарий останется здесь навсегда, и мы должны прославить выбор Бога».
«Привет — я Дженни», — сказала Дженни, протягивая руку. «А ты?»
«Абимбола», — ответила та. «Я руковожу церковной столовой для бедных».
«Как замечательно», — сказала Реми.
«Она прекрасно справляется со своей работой», — согласилась Джун. «И всегда была верной сторонницей Анжелики».
«Конечно», — повторила Абимбола. «Она — Божий выбор. Не говоря уже о том, что она харизматичная и милая женщина».
«Харизма — не обязательное требование для церкви, Абимбола», — резко ответила Венди.
«Позволю себе не согласиться», — заявила Абимбола. «Преподобный Марроу был греховно скучным человеком и оттолкнул половину прихожан своими бессвязными проповедями и плохо организованными мероприятиями. Мы должны быть благодарны за свежую кровь, вся слава Богу».
Дженни снова посмотрела на Реми.
Казалось, они ввязались в спор, в который она не могла реально вступить, и, как бы она ни хотела остаться в стороне, она обнаружила, что сама предлагает какие-то аргументы.
«Она совсем новенькая», — сказала Дженни. «Мы все должны быть непредвзятыми и дать ей шанс».
«Именно», — согласилась Абимбола. «Спасибо, Дженни. Да будет в наших сердцах такое же терпение и милосердие. А теперь мне действительно нужно пойти и найти викария, если вы все меня извините».
Она покинула группу как раз в тот момент, когда пожилой лысеющий мужчина в зеленом жилете-свитере жестом дал знак пианистке прекратить игру и вышел на сцену.
«Внимание, все!» — крикнул он своим носовым, успокаивающим голосом. «Наш новый викарий хочет сказать несколько слов».
Все огляделись, но, не увидев Анжелику, снова повернулись к мужчине на сцене.
«Поиграй что-нибудь, Верджер!» — обратилась к нему молодая женщина за роялем с сильным французским акцентом. По толпе прокатился рокот смеха. — «Разогрей публику!»
— Я… я не знаю, как «импровизировать», Колетт, — нерешительно ответил церковный пристав. — Уверен, Анжелика появится сюда с минуты на минуту.
Пронзительный крик разорвал ночной воздух, мгновенно заставив всех в зале замолчать.
Дженни посмотрела на Реми, который уже был начеку, пытаясь понять, откуда донесся крик.
«Во дворе?» — спросила она его, указывая на дверь, которую Анжелика закрыла полчаса назад.
Они были первыми, кто выбежал наружу, когда раздался очередной крик.
Только когда Дженни выбежала во двор, она поняла, кто кричал.
Абимбола.
Она стояла на коленях перед рождественской елкой, то ли всхлипывая, то ли визжа, а перед ней, привалившись к нижним ветвям, лежала Анджелика; кровь забрызгала ее сместившийся чокер — кровь из перерезанного горла.
Рядом с телом лежал нож.
Дженни присела на корточки рядом с Абимболой и утешительно обняла её за плечи, а Реми достал перчатки из заднего кармана брюк и осторожно поднял нож.
Гости вечеринки собрались позади них, шепча и восклицая от ужаса.