Страница 194 из 225
Глава тридцать девятая
Менее чем через три часа после того, как Капитан вышел за парадные ворота, к дому в двух машинах прибыли шесть агентов Пинкертона. Они припарковались под крышей портика и вошли в «Брэм», неся саквояжи и более крупные металлические кейсы с припасами и оборудованием. На них были элегантные тёмные костюмы; ростом и сложением они различались — от людей среднего роста и комплекции до прямо-таки молодых великанов, — но каждый из них выглядел как киношный частный сыщик и производил впечатление человека, который без труда вышибет дух из любого громилы, вздумай тот замахнуться на него или усомниться в добродетели его матери. Двое отправились к Лоретте и Франклину в кабинет, чтобы выслушать всё, что сказал Капитан во время своего визита. Остальные четверо разошлись по дому, оценивая, насколько он уязвим для вторжения психопатических человеческих уродцев и карнавальных зазывал, покупающих им грязные журналы.
Все окна были бронзовыми, с переплётами, которые не так-то легко разбить, как деревянные, а отдельные стёкла были слишком малы, чтобы в отверстие мог пролезть незваный гость, даже если бы стекло вырезали. Большинство открывавшихся окон были створчатыми, с двумя высокими половинами, которые можно было распахнуть изнутри только ручной рукояткой. Рукоятки снимались, так что никто не мог разбить стекло, просунуть руку внутрь и медленно раздвинуть створки. Поворотные защёлки на подъёмных окнах заменили замками под ключ. На всех наружных дверях уже стояли врезные замки в стойке над ручкой. Агенты просверлили стойку и с другой стороны тоже поставили запирающийся на ключ засов.
Через полтора часа двое агентов, беседовавших с Лореттой и Франклином, уехали, имея на руках множество, хоть и зыбких, зацепок, которые следовало проверить в поисках Капитана. Остальные четверо собирались пробыть в доме, охраняя периметр, до девяти вечера. Шеф Латтуада накормил их сытными сэндвичами, толстыми кусками орехово-вишнёвого пирога и напоил кофе вволю. Среди ребят из Пинкертона преобладало мнение, что работы у них может оказаться больше, чем ожидалось, и, возможно, они останутся до завтрака. Разумеется, в 8:40 вечера их и след простыл, а «Брэм» после их ухода был заперт крепче прежнего. Утром, в среду, они собирались вернуться, чтобы установить в нескольких местах снаружи замаскированные сигнальные растяжки и связанные с ними тревожные устройства на батарейках.
Начиная с завтрашней ночи четверо агентов должны были занять сады, а шестеро патрулировать внутренние помещения «Брэма», хотя никаких неприятностей не ожидалось ещё как минимум сутки. Мы надеялись, что Капитана и мальчишку удастся найти и задержать для полиции до четырёх часов дня в четверг, когда он собирался позвонить и дать указания, куда отвезти сто тысяч долларов и кто именно должен их доставить. Если к тому времени его местонахождение останется неизвестным, дело могло принять дурной оборот. Когда он узнает, что никто и не собирался выполнять его требование, что Франклин и Лоретта лишь тянули время — либо чтобы найти, либо чтобы подготовиться к этому психопату-убийце кузенов, —
вот тогда
я окажусь в настоящей опасности. Кризис будет нарастать день за днём, пока Пинкертон не положит ему конец. Так что эта ночь вторника, возможно, была последней, когда мы могли рассчитывать на мир и покой — хотя бы на несколько дней, а может, и недель.
Весь этот суетный день и вечер, когда мои мысли, казалось бы, должны были быть почти целиком заняты метафорическими богомолами и мальчиком, который любил кусать лошадь, на которой ехал, я всё же забывалась в рукописях Гертруды, перечитывая их уже критическим взглядом. Возможно, мне было так легко в них погружаться отчасти потому, что я столько лет прожила внутри вымышленных миров, созданных другими, и стала чувствовать себя в этих страницах уютнее и в большей безопасности, чем в реальности с её бессюжетным хаосом и пугающим напором. Но это было также — и, пожалуй, прежде всего — свидетельством таланта Гертруды.
Из-за всей суматохи в доме ужин вышел в духе «хватай что успеешь». Я съела только один из тех сэндвичей, которые так понравились пинкертоновцам. К 10:45 мне требовалось дополнительное подкрепление — в том числе хороший кусок орехово-вишнёвого пирога. Я приглушила свет в коридоре и на лестнице, чтобы не переходить от мягкого сияния лампы для чтения к яркости, способной разрушить то настроение, в которое меня погрузили тексты Гертруды. Проходя мимо открытых дверей и дверных проёмов тёмных комнат, я чувствовала себя в такой безопасности, словно находилась на роскошном океанском лайнере, за много миль от берега, на лениво покачивающемся море, вдали от тех мест, где грабители грабят, насильники насилуют, а армии сходятся в ночных боях. Толкнув распашную дверь между буфетной и кухней, я с удивлением обнаружила шефа Латтуаду, который при ярком свете протирал центральный остров.
— Ух ты. Должно быть, у вас намечается поразительный завтрак, если вы уже начали к нему готовиться, — сказала я.
— Я прибрался ещё до девяти, когда решил, что последний из наших гостей-сыщиков уже убрался. Грязи было не много. Признаюсь, я был поражён: агенты Пинкертона оказались аккуратнее, чем дамы из Сообщества общественной помощи, когда заглядывали к нам на чай. Я вернулся в свою квартиру, но позже, когда вышел покурить, увидел, что на кухне горит свет.
— Покурить? — Я сделала вид, что потрясена. — На территории поместья никому не разрешается курить.
— Насколько мне известно. Но разве я сказал, что это была сигарета?
— Сигара была бы ещё хуже.
— Это была не сигарета, не сигара и не трубка.
— Ну, сами-то вы, как я вижу, не горели.
— Это был персик.
— Персик?
— Да. Прекрасный спелый персик.
— И вы его курили.
— В сущности, да.
Не так уж много на свете вещей я любила сильнее, чем вот так словесно фехтовать с шефом, пока один из нас не потеряет способность сохранять серьёзное лицо. Поэтому я сказала:
— Любопытно. Когда человек перед сном хочет покурить спелый персик, как он его поджигает и поддерживает горение, учитывая его сочность?
— Я выбрал не то слово. Следовало сказать, что я вышел наружу, чтобы
flambé
персик перед сном.
— Как неудобно. Пришлось бы нести с собой не только обречённый персик, но и сковороду для фламбирования, бутылку бренди, источник огня и прочие ингредиенты, без которых ваш персик-фламбе, несомненно, не был бы таким неповторимым, как вам хотелось бы. Почему не сделать это у себя на кухне?