Страница 9 из 59
Параллельно с поисками мы должны были почти с азов начинать изучение геологического строения еще не исследованных до этого районов, тщательный сбор образцов горных пород и проб для последующего детального изучения во время камеральных работ, для уточнения выводов, возникающих в поле.
К тому же взятие проб, особенно при поисках россыпей, производилось в огромных количествах, так как главной задачей Второй экспедиции, снаряженной Инцветметом по просьбе и на средства Союззолота, оставались поиски золота, которые нельзя было вести по-старательски, на «авось пофартит». Это и привело нас к организации геологопоисковых партий с собственно поисковым отрядом в их составе, возглавляемым прорабом, чтобы у геолога оставалось больше времени для геологических исследований. Вот и приходилось выискивать, собирать по крупицам эти ценные знания, которые тут же нужно было применять к нашей действительности.
Впрочем, не только крайняя необходимость заставляла просиживать допоздна за чтением специальной литературы, но и истинная увлеченность, схожая с одержимостью, очень сложной, быстро развивающейся тогда отраслью науки — геологией.
Теперь уже это увлечение было осознанным, совсем не похожим на возникшее от смутных представлений из рассказов школьного сторожа и немногих прочитанных книг в детском возрасте. Сильно отличалось оно и от начального представления, складывавшегося на первых этапах обучения в Горном институте…
В некоторые вечера чтение прерывалось приходом Горанского, зашедшего, чтобы что-то согласовать или просто на огонек. Забегал и Митя Казанли поделиться своими замыслами о работе в следующем сезоне, посоветоваться и тоже посидеть, вместе попить чайку, отвлечься, отдохнуть. Все чаще заходил Новиков, тоже поговорить, посоветоваться, поделиться мыслями. Иногда они приходили вместе с Рабинович. Может быть, их привлекало наше уютное семейное жилье, потребность общения после рабочего дня. Мы с Ма всегда гостеприимно встречали их, угощали чаем, а то и лимонным желе: с одним из транспортов А. М. Пачколин (секретарь объединенной парторганизации) прислал нам из Нагаева бочонок американского лимонного сока, рекомендуя как хорошее средство от цинги. Его завезли в АКО, а местные жители не покупают.
Собирались мы порой вместе, чтобы поговорить сообща и не только об экспедиционных делах. Кто-нибудь из нас рассказывал содержание недавно прочитанной книги, предавались воспоминаниям о родных местах, порой разговор заходил и о любви. Бертин признавал чисто плотскую любовь, а всякие переживания относил к «интеллигентским сантиментам». Мария Яковлевна возражала ему:
— Есть же помимо физиологии чистое чувство у девушек и юношей, увлеченность друг другом, которая нередко перерастает в дружбу, чуткое, внимательное и взаимно бережное отношение.
Ее пыталась поддержать Фаина Климентьевна:
— Я знаю семьи, которые сохранили любовь до пожилого возраста. Каждый по-своему проявляет заботу о другом, оказывает знаки внимания. Просто приятно смотреть на них. Сердце радуется.
Разгоралась дискуссия. Включался в нее и Сергей Владимирович Новиков. Как-то он неожиданно воскликнул:
— Что? Любовь — возвышенное чувство? Чепуха! Любовь в основе — это физиология, влечение полов. Неукротимое стремление людей к жизни, к продолжению рода.
Кстати сказать, позднее, перед отъездом на полевые работы, он сделал с некоторым смущением предложение Фаине Климентьевне в весьма оригинальной форме:
— Фаина Климентьевна! Вы не верите в платоническую любовь, и я не верю в нее. Следовательно, мы сходимся во взглядах, оба свободны, давайте поженимся…
Хотя предложения, тем более в такой форме, Фаина Климентьевна не ожидала, но немного придя в себя от замешательства, согласилась, и они радостные, со счастливыми лицами вскоре пришли к нам и поделились этой новостью. Рассказывая о таком предложении и посмеиваясь, Фаина Климентьевна передала его дословно. Поздравив и слегка посмеявшись с ними, мы одобрили их решение. Как выяснилось позднее, много лет спустя, они составили очень дружную супружескую пару.
…Вообще жили мы на базе дружно, никаких сколько-нибудь серьезных ссор, недоразумений не возникало. Взаимоотношения были доброжелательные, в полном смысле товарищеские. Объединяла нас увлеченность специальностью, еще только осваиваемой, общая цель, уже достигнутые первые успехи и ожидание будущих, в которых мы были достаточно уверены. Значительное влияние, несомненно, оказывали условия работы и жизни: оторванность от большого мира, окружающее нас на многие десятки и сотни километров безлюдье, климатическая суровость, подверженность возможным опасностям. Все это вызывало тягу друг к другу, к взаимному тесному сближению, дружескому отношению. Этим, вероятно, обеспечивался в какой-то мере и общий успех экспедиции.