Страница 7 из 59
Не внесло ли сколько-нибудь заметного прояснения и скопления их обломков, галек в русле. Ни того, ни другого они не обнаружили — был твердый ответ Вознесенского. Встречались в русле лишь редкие гальки и обломки молочно-белого кварца, без сульфидов и даже без ржавых пятен.
По тогдашним нашим представлениям, коренными источниками золота были кварцевые жилы, жилки с сульфидами мышьяка, сурьмы, железа и реже — некоторых других металлов, а также окварцованные дайки (жилы) кварцевых порфиров с тем же комплексом сульфидов. Основанием этому служили опробованные мной летом 1929 года берега нижней части долины ручья Безымянного (левого притока Оротукана) и дайки в долине самого Среднекана, обнаженной в обрывистом левом его берегу, и в осыпи ее на правом берегу близ водораздела с ручьем Встречным. Бороздовая проба, взятая из обнаженной Среднеканской дайки и проанализированная с амальгамацией и цианированием после обжига, показала высокое содержание золота. Правда, сомнение, что эти источники для россыпи левой террасы Среднекана единственные, возникло у меня еще тогда, после внимательного изучения разреза наносов в шурфах разведочного участка Раковского и старательских котлованов отработки этой россыпи. Россыпь тянулась (с перерывами) на несколько километров вниз по этой террасе Среднекана, но ни обломков, ни тем более коренных выходов даек кварцевых порфиров в обрывистых берегах русла с обнажением коренной толщи глинистых сланцев и в осыпях на склонах ниже по долине обнаружить мне и Раковскому (правда, это не входило в его прямую задачу) так и не удалось. Значит, кроме обнаруженных даек кварцевых порфиров коренными источниками золота должны быть и другие дайки или кварцевые жилы. Но и их мы ни прямо, ни косвенно по отдельным обломкам не обнаружили. В чем разгадка — оставалось для нас пока тайной.
…Наутро после скорого завтрака мы пошли посмотреть шурфовку в натуре. Шли вверх по речке по протоптанной шурфовщиками тропинке. Долина имела почти строгое направление с запада на восток. Истоки реки, к которым мы продвигались, терялись где-то на западе в гряде среднегорья. Верхняя часть долины напоминала корытообразную форму с плоским дном. Благодаря довольно заметному уклону открытая, почти безлесная долина хорошо просматривалась во всю ширину и длину до холмистых увалов в верховьях.
Подгоняемые покрепчавшим морозцем, мы бодро шагали друг за другом к верховьям, решив начать осмотр шурфов с самой верхней из линий. Порой останавливались, чтобы перевести дыхание, окинуть взглядом проходимые участки долины с линиями, и снова продвигались.
Рабочие выбрасывали грунт из оттаявших за ночь шурфов. Вокруг них уже резко выделялся на снегу свежевыброшенный, уложенный в кучки-проходки грунт темно-серого галечника с примесью ржавого суглинка. Еще ни один шурф не был пробит до плотика, но в одном из них последние проходки уже содержали редкие золотинки. Пока промывальщик промывал пробу из выгруженной породы, я тщательно рассматривал состав гальки. Мне хотелось убедиться самому: действительно ли среди нее нет гальки кварцевого порфира и кварца. И в самом деле встретилось только несколько небольших галечек молочно-белого кварца без всякого признака оруденения. Примерно такое же положение оказалось и на следующих линиях, ниже этой. Два-три шурфа были углублены больше, чем остальные, и в этих шурфах, в последних проходках, содержание золота заметно увеличивалось, попадались более крупные золотины.
Осмотрев все намеченные линии выше зимовья разведчиков, мы поднялись на ближайший склон долины, чтобы еще раз внимательно оглядеть ее с высоты. Опять отметили, что нет высоких террас, кроме редких коротких обрывков их, отсутствуют и какие-либо признаки происхождения долины в результате скольжения ледника (тем более, что в верховьях не было высоких гор). Да, заполнившие ее осадки являлись типичными речными наносами. Против нас и книзу характер долины заметно изменялся. Залесенность становилась гуще, особенно на островках между разветвляющимся на протоки руслом. Терраса на противоположном правом берегу Колымы заканчивалась горными цепями. На северо-востоке видимой части горизонта, на фоне серого неба выделялись чистой белизной округлые купола и крутые безлесные склоны гранитного массива Утиного Носа (Усугунья). Правее — на юго-востоке терялись вдали более низкие горные гряды.
Еще раз внимательно осмотрев долину Бючаннаха и полюбовавшись открытыми бескрайними просторами этой горной страны, раздвоенной широкой могучей Колымой, мы спустились и направились к последней из начатых шурфовкой нижней линии. На ней в некоторых углубленных, но еще не добитых до плотика шурфах тоже появились первые пробы, содержащие по несколько золотинок. Осмотром их закончилось наше знакомство с разведкой Бючаннаха. Возвратившись в зимовье, мы нанесли на схемы намеченные дополнительные шурфовочные линии и вскоре, распростившись с разведчиками, отправились обратно на Оротуканскую базу…
По возвращении дни снова потекли в повседневной работе. Нужно было осмыслить и обобщить наблюдения и выводы, полученные на разведке Бючаннаха, познакомиться с продвижением геологических отчетов, составлением уточненных карт и разрезов, изучить шлифы горных пород под микроскопом. Приходилось принимать участие совместно с Казанли и геологами в составлении сводной карты гидросети — основы для будущей сводной геологической карты, увязывая ее с опорными точками, полученными с приближенной триангуляцией и определенными астропунктами.
Все это чередовалось у меня с хозяйственными делами: заботой о продолжающейся достройке базы, переговорами с оленеводами прибывающих очередных транспортов с грузом, с распределением и отправкой вновь приехавших из бухты Нагаева рабочих и т. п.
Мария Яковлевна, кроме таких общественно-служебных занятий, как изготовление фотографий к отчетам Новикова, Рабинович, Казанли и моего, метеорологические наблюдения, составление их сводок, графиков, списков образцов, приведение моих сборов в порядок и т. п., взялась обучать Дмитрия Дроздова — по его просьбе — чтению, письму и арифметике.