Страница 5 из 59
Подобно многим временным поселкам, наша база выросла стихийно, без строгого плана застройки. Только один ряд домов — хозяйственная контора с бухгалтерией, два общежития, два домика, самостоятельно построенных рабочими, ожидавшими приезда семей, — составляли один, линейно вытянутый вдоль берега ряд. Его продолжением являлись достраивающиеся срубы технической конторы и столовой-клуба. Несколько поодаль от срубов по той же линии обособленно стоял домик, куда мы шли. И еще дальше, ниже по течению, на бережке виднелась баня. Наш домик и неподалеку от него домик Казанли были самыми крайними, отступившими от реки в лес. Между ними стояли еще три домика для рабочих.
Домик Вознесенского и Бертина был срублен очень аккуратно из тесаных бревен и имел форму вытянутого прямоугольника. Внутри дом был разделен на три комнаты. Средняя — общая и отделенные от нее переборками — справа Вознесенского, слева — Бертина. Общая проходная комнатка служила кухней, столовой и даже чем-то вроде кладовки. Скудное убранство индивидуальных комнат было одинаковым. У глухой задней стены стоял топчан, у окна в короткой торцовой стене — небольшой рабочий стол, две маленькие скамейки и в простенках полки для книг, принадлежностей для работы и т. п. Отличием служило лишь то, что на некоторых полках одной комнаты находились охотничьи и рыболовные принадлежности — у Бертина и фотоаппаратура — у Вознесенского. В общей комнате у дверных проемов стояла на раме, наполненной галькой, предохраняющей от подгорания пол, железная печка — «экономка», обогревающая обе комнаты.
Имея достаточно разные характеры, устоявшиеся привычки, Дмитрий Владимирович и Эрнест Петрович «нашли общий язык». Про них можно было сказать, что хотя они и не приятели, но хорошие знакомые. Оба были в заметной степени индивидуалистами, особенно Бертин, и, пожалуй, даже скрытными людьми.
Бертин был достаточно опытным таежником, заядлым охотником и рыболовом. По приезде на базу в вечерние и ранние утренние часы он уходил в долину Колымы к озерам на охоту по перелетным уткам. Успел заготовить их около сотни на зиму, как и сделать некоторый запас мороженых хариусов. Теперь по сравнению с остальными они с Вознесенским были «зажиточными». И надо отдать им должное, содержали они свой дом (несомненно, под влиянием Вознесенского) в опрятности и чистоте.
— Ничего себе устроились! — произнес Новиков, и трудно было понять, с одобрением это было сказано или с некоторой иронией.
Бертин, усадив рядом с собой Рабинович, пытался за ней ухаживать, говорил ей комплименты. Но Фаина Климентьевна только слегка улыбалась и была больше, чем обычно, задумчива. За сезон летних работ она заметно изменилась и внешне, и в отношениях с товарищами. Держалась проще, увереннее, пожалуй, даже тянулась к людям, казалась общительнее. В ее характере отчетливее проглядывали самообладание и чувство такта, чуткость и необидная прямолинейность. С рабочими и служащими у нее установились деловые и взаимно уважительные отношения. Как и все полевики, за летний сезон она похудела, осунулась, изрядно загорела и заметно окрепла. Загар почти скрыл веснушки, высветлил волосы. А главное, у нее появился повышенный интерес к работе. Она не только обращалась за советами в случаях сомнения при составлении отчета, но и охотно знакомилась с материалами других геологов. Чаще и проще такие обсуждения она вела с Новиковым, возможно, еще и оттого, что они жили в одном помещении. И по отношению ко мне у нее исчезли настороженность и официальность. Правда, началось это еще в бухте Нагаева, очевидно, под влиянием моего обычно ровного, сдержанного отношения ко всем сотрудникам. За редким исключением вызывали у меня напряженную сдержанность люди жуликоватые, наглые, волынщики, которые мне были просто несимпатичны…
Последующие дни проходили как обычно, каждый занимался своими делами. Иногда кому-нибудь из геологического персонала, а то и всем приходилось отрываться от своих дел и выполнять какие-либо разовые работы: например, помочь Горанскому срочно разгрузить или проверить, оприходовать груз, прибывший с очередным транспортом, чтобы не задерживать его. И, как правило, никто не спорил, не пререкался. Дружно все принимались и быстрее заканчивали работу. Так воспитывались в коллективе единение и трудовое содружество.