Страница 4 из 59
Украшением в убранстве рабочей комнаты была растянутая на переборке оленья шкура коричнево-пегой расцветки, редкой для северных оленей, а на столе — большая керосиновая лампа с зеленым абажуром и круглый будильник. Шкуру привез мне в подарок оленевод-эвен, за что был щедро одарен охотничьими принадлежностями, чаем и табаком. На шкуре висело охотничье снаряжение — ружья, патронташ, сетка.
Домик наш был крайним в поселке, располагался он в глубине полуостровка, где находилась база, уже в редком лиственничном лесу…
При довольно скудном свете короткого январского дня, проникавшего сквозь обледеневшую бязь двух окон, мы расположились вокруг стола, заложенного полевыми картами, журналами опробования, пробами с блестящими золотыми крупинками, а также схемой в крупном масштабе, позволяющем показать — условными знаками — разведочные линии.
После моего краткого сообщения о плане разведки, обоснованном расчетами, и ознакомления сотрудников с документацией мы обсудили некоторые детали организации разведочных участков. И вот тут мне показалось, что у геологов осталась некоторая неудовлетворенность намеченными работами. Чтобы несколько рассеять такое смятенное состояние, я предложил продолжить нашу беседу за чашкой чая. Все одобрительно закивали, заулыбались, а Бертин, потирая ладони, весело заключил:
— Это вы неплохо придумали, Валентин Александрович,— промочить горло чайком!
Мария Яковлевна быстро встала и пошла в «столовую», за ней последовала Фаина Климентьевна, чтобы помочь ей разлить чай, благо чайник был горячим.
Когда все стали шумно прихлебывать чай, я быстро отпил несколько глотков и, поставив кружку, продолжил разговор.
— Я чувствую, вам хотелось бы организовать разведку в значительно большем масштабе. И вы, наверно, испытываете досаду от невозможности узнать быстрее и достовернее характер открытых россыпей, чтобы как можно раньше передать их в эксплуатацию. Мне тоже не терпится,— улыбнулся я.— Возможно, кому-нибудь кажется, что разумнее провести разведку сначала только на одном, наиболее перспективном участке, разведать его детальнее, сосредоточив там всех имеющихся рабочих-шурфовщиков, а после этого, если останется время, всем скопом начать разведку другого. Думал я и об этом. Постараюсь объяснить, почему это нецелесообразно и рискованно.
— Наша экспедиция,— продолжал я,— направлена для проведения геологопоисковых работ в летние сезоны. Небольшой же объем для заверки поисковых данных предусмотрен, исходя из количества рабочих, освобождающихся на зиму от летних полевых работ в партиях. Мы должны провести поиски как можно шире, чтобы путем выявления конкретных золотоносных рек определить контуры и масштаб золотоносности, обосновать перспективные направления для дальнейших геологопоисковых и разведочных работ, дать обоснованные прогнозы. В зависимости от результатов таких исследований будут выбраны направления строительства дорог, темпы развития золотодобычи. Пока что мы добились некоторых и очень важных успехов в решении этой задачи. Открыты надежные золотоносные долины рек—притоков Оротукана и несколько участков в его большой долине, тем самым достоверно установлена широкая золотоносная зона — от бассейна Среднекана на севере до бассейна Оротукана (включительно) на юге, с бассейном реки Утиной между ними. Кроме того, не менее достоверно доказано, что зона продолжается в северо-западном направлении — на левобережье Колымы, от бассейна реки Дебин до ручья Медвежий (позднее он получил название Три Медведя — В. Ц.) и даже до ручья Майорыч. Повторяю, это тоже очень важно и нужно для обоснования предположений и прогнозов. И впервые это доказано нашей экспедицией. А непосредственная заслуга названных открытий принадлежит, как вы уже знаете, партиям Новикова и Вознесенского…
При этих словах у кого-то непроизвольно вырвались аплодисменты, которые тут же были поддержаны остальными. Новиков и Вознесенский, как и прорабы Дураков и Колесов, были несколько смущены неожиданными аплодисментами, но их сияющие глаза выражали откровенную радость.
Конечно, мы понимали, что значительная часть задачи выполнена экспедицией, что ее организация в какой-то степени оправдана, но предстоит еще очень многое сделать за летний сезон. Вместе с тем полученные результаты воодушевляли, вселяли надежду на дальнейшие открытия.
— Мне кажется, для этого имеются основания, — продолжал я. — И хорошо, чтобы в число их вошли выявленные коренные источники золота.
— Это было бы и впрямь замечательно, — подтвердил Вознесенский.
— Ну что ж, кажется, у нас полное единодушие, и теперь, пожалуй, пора подкрепить свои силы обедом, — заключил я наше «совещание». — Пойдемте в столовую, а то мы и так уже изрядно опоздали и заставили, вероятно, тетю Пашу несколько раз разогревать обед.
Все шумно оделись и направились к выходу. Шли не торопясь, осторожно нащупывая ногами сильно припорошенную за день пушистым мягким снегом извилистую дорожку. Стоило оступиться, как нога сразу увязала в рыхлом, почти по колено, снегу.
— Припозднились вы что-то сегодня?! Я уж заждалась, — встретила нас пожилая и очень добродушная тетя Паша.
И только мы разделись и сели за стол, заставленный алюминиевыми мисками, как перед нами появилась горка нарезанного хлеба свежей выпечки, консервы из болгарского перца, кабачковой икры, большая кастрюля с вкусно пахнущим супом из оленины, приправленным сухими овощами. За ним последовало тушеное оленье мясо с картофельным пюре (из сушеного картофеля). Завершился обед компотом из сухофруктов. Все приготовлено было по-домашнему вкусно. Несмотря на то, что такие блюда были нередки, мы ели с удовольствием, тем более, что никто из нас не страдал плохим аппетитом.
Раньше всех из-за стола встали прорабы, условившись пойти с заявками к Горанскому. Нас с Марией Яковлевной и Фаину Климентьевну с Новиковым неожиданно пригласили к себе Вознесенский и Бертин. Они предложили нам осмотреть их «особняк», который строили по своему проекту и принимали сами непосредственное участие в строительстве. Мы охотно согласились.