Страница 42 из 59
Нас встретило мрачноватое темное ущелье ее низовья — здесь русло было врезано в высокую террасу Колымы. Степан Степанович приступил к опробованию наносов, увидел следы проб, взятых партией Вознесенского, и затеску на дереве, извещавшую об их посещении. Я исследовал обрывистый высокий правый берег с обнаженными глинистыми сланцами. Обнаружил прослой конгломерата, совершенно аналогичный бохапчинскому, с той же фауной в гальке, в цементе и в самих сланцах, выше и ниже его. Собрав порядочное количество образцов, мы прошли дальше вверх по речке и, встретив мощные ледниковые отложения (по-видимому, одну из конечных морен), вернулись к якутским хижинам. Здесь, в более верхнем участке долины Эльгеньи, следов партии Вознесенского мы не нашли. Решив, что они отложили исследование этой долины напоследок, по возвращении, оставили в устьевой части вбитый колышек с надписью, что мы были здесь. Взятые пробы содержали довольно обильные чешуйки и мелкие зерна золотинок.
Поблагодарив якутов за приглашение заночевать у них, мы перебрались обратно на правый берег и, пройдя небольшое расстояние, остановились на ночлег, чтобы не пропустить тропку, ведущую на водораздел с нужным нам притоком Большого Мандычана.
Со следующего утра мы держали обратный путь к стану на Бохапче по правому притоку Большого Мандычана — ручью Перевальному, а затем по самой долине Мандычана.
Этот маршрут тоже подтвердил золотоносность исследованной территории, хотя далеко не все пробы, взятые из поверхностных слоев наносов в долине ручья Перевального, в устьевых участках некоторых других притоков и в самой долине Большого Мандычана, содержали золото, и только в отдельных встречалось по нескольку мелких золотинок.
Несомненно, золотоносными являлись также бассейны рек Обо и Эльгеньи. Однако все долины нуждались в детальном опробовании с применением разведочных выработок.