Страница 41 из 59
Закончив зарисовку наиболее сложного для сплава участка, я предложил пройти несколько ниже — посмотреть выход реки из каньона, с высоты бровки которого открывалась освещенная полуденным солнцем панорама расширенной долины. Вдруг сквозь шумный рокот порога послышались слабые крики людей. Оглянувшись, мы увидели вплывавшую в горловину порога большую лодку, заполненную людьми. Вот она, покачиваясь, подпрыгивая на волне, как легкая скорлупка, быстро неслась посреди пенящегося вала, приближаясь к нам. Кто-то из сидящих в лодке тоже увидел нас. Повернувшись в нашу сторону, они все сразу закричали, некоторые приветственно махали нам руками, один из них даже встал в лодке. В этот момент я и успел сфотографировать их.
— Наша смена плывет,— взволнованно произнес я.
Это были геологопоисковые партии базы ГГРУ. «Вот и начинается расширенное геологическое исследование этого необъятного края с большими перспективами», — подумалось мне. Сколько раз мы убеждали руководящих работников конторы Союззолота позаботиться о строительстве хорошего зимника и создании постоянного надежного транспорта, которые смогли бы обеспечить рост добычи драгоценного металла.
Мы, взволнованные этой встречей, долго приветствовали проплывающих взмахами рук, пока они не стали плохо различимыми в уходящей вдаль, успокоившейся от воли реке. И опять долина реки стала безлюдной на многие десятки километров. Окруженная лесами, подступавшими вплотную к берегам, она вдали замыкалась темно-зелеными горными грядами с черно-синими зубчатыми гребнями. Ниже каньона река отражала голубизну высокого чистого неба, рассеченную посередине удлиненным сверкающим пенистым языком порога.
Еще раз осмотрев конечный отрезок порога, мы направились к стану. А утром следующего дня на отдохнувших, вволю подкормившихся лошадях отправились к устью реки Эльгеньи. Цель поездки, кроме шлихового опробования и сбора геологического материала по пути большого правого притока Колымы — реки Обо, состояла в необходимости связать этим маршрутом геологическую съемку с маршрутом партии Вознесенского. А если удастся — встретиться с ними, узнать результаты их геологических исследований и поисков полезных ископаемых еще до окончания работы и возвращения на Оротуканскую базу экспедиции.
Накануне вечером мы еще раз подробно расспросили Дмитрия Амосова, каким путем лучше добираться туда,— он только что вернулся с сыном Адамом из небольшого (в несколько домов) якутского поселка Санга-Талон, расположенного близ устья Эльгеньи и недалеко от устья Обо. Наиболее простым он считал путь по широкой прямой долине Обо. Второй вариант — по Большому Мандычану вверх до его правого притока и по нему в низовья долины Обо — он не рекомендовал: без проводника трудно определить, в который из притоков нужно свернуть. И не было заметного ориентира для привязки наших маршрутов.
В долине же реки Обо, говорил Дмитрий, нам трудно сбиться с пути — она сама без проводника приведет нас к устью Эльгеньи. С Бохапчи к ней вплотную подводит почти сухая летом долина притока Бохапчи, богатая, как и долина Обо, травами. В нее приведет нас заметная тропа, по которой два дня назад якуты перегнали коров из Сана-Талона — еще должны быть видны свежие следы, по которым мы и выйдем в Обо.
Таков был совет Дмитрия Амосова. И мы приняли первый вариант.
На следующее утро направились по этому маршруту. Начальная часть пути нам была уже известна по ранним маршрутам и по последнему — к Солнечному озеру. К исходу дня вышли в долину Обо и остановились на ночевку в сухой ложбине ее старицы, которую отделял от современного русла очень узкий невысокий отрог — остаток размытого горного склона. В ложбине с плоским дном, заросшим густой травой с выщипанными почти до корня проплешинами, сохранилось много коровьих следов и пепелище недавнего костра.
— Точно рассказал Дмитрий. Похоже, они здесь ночевали, — высказал вслух общую догадку Степан Степанович.
Развьючив и подвязав лошадей, мы выбрали место для палатки и участок травы для подкормки лошадей. Пока разводился костер и готовился ужин, мы с Дураковым пошли к проему размытого бывшего перешейка, чтобы осмотреть видную через него долину Обо. Перед нами открылась очень широкая плоская равнина с множеством песчано-гравийных и мелкогалечных островов, омывая которые, расплылось несколькими петляющими протоками русло. Кустарники тальника и разреженный ивовый лес обрамляли лишь борта долины, острова были почти голые, покрытые очень редкими клочками травы и карликовыми кустарниками тальника. Такой характер долины продолжался далеко вверх, только у дальнего горизонта высились над ней голубые цепи гор.
В сгущающихся сумерках мы вернулись к нашей стоянке. А утром, закончив быстрее завтрак, вновь со Степаном Степановичем прошли к реке — произвести опробование кос, берега. Из нескольких проб только немногие содержали совсем мелкие истертые чешуйки-золотинки. Впрочем лучших результатов от этих промытых рекой наносов трудно было ожидать.
И вот мы снова в пути. По-прежнему плоская широкая пойма, разлившаяся по ней рукавами река. Противоположный склон долины далеко закрыт прибрежной полосой тополей и ив. Берег, вдоль которого мы движемся, задернован, неровно зарос кустами тальника и редкими деревьями тех же ив и тополей. Нигде нет участочков с обнаженными коренными породами или хотя бы их осыпями. Кончается утренняя благодатная пора без нудного надоедания насекомых, особенно досаждавших лошадям. Идем торопливо до позднего вечера, с коротким перерывом на обед и подкормку лошадей.
Довольно рано на следующий день мы прибыли в долину Колымы, по ней прошли несколько вниз и остановились на берегу протяженного озера — старицы, на противоположной стороне которого вдоль камышей плавали стайки уток.
Мне удалось подстрелить трех уток. Только сели пить чай, как подошли два пожилых якута. Они приняли выстрелы за сигнал своих родичей, вернувшихся с охоты. Мы пригласили их позавтракать вместе с нами. От них узнали, что партия Вознесенского, как проехала весной на оленях вверх, больше сюда не возвращалась. Сами они живут почти напротив — на том берегу, а устье Эльгеньи немного ниже по Колыме. Они охотно перевезли нас в несколько приемов на своих легких челноках, пригласили к себе в хижины — их было тогда только две. Мы посидели у них немного и направились к Эльгенье.