Страница 21 из 59
Второй поход мы предприняли вдвоем со Степаном Степановичем Дураковым вскоре после ледохода, когда уже спала вода. На этот раз добрались к подножию массива Малый Анначик с северной стороны. Вначале прошли в долину реки Малый Мандычан, впадающей в Бохапчу ниже Большого Мандычана, поднялись по ней до первого правого притока, берущего начало с массива, и, пройдя по долинке к истоку, попытались оттуда взобраться на вершину массива. Но оказалось, что и с северной и северо-западной сторон, по которым мы поднимались к массиву, мощные снежные заносы, защищенные от прямых солнечных лучей, таяли очень слабо, и образовавшиеся за зиму огромные лавины представляли большую опасность. Несмотря на это, мы вначале долго и упорно карабкались вверх, пренебрегая по молодости грозившей нам опасностью, пока не поняли этого. Вершина массива опять осталась недосягаемой.
Однако этот поход принес и большую удачу. Мы смогли в стенках у оснований отвесных выступов и в глыбах, осыпей выколоть свежие образцы розовато-серого среднезернистого гранита, похожего по составу на граниты Утинского и Среднеканского массивов.
Главной же удачей похода были пробы, взятые на обратном пути из русла на изгибе ручья и в закопушках на низкой пойменной террасе. Пробы содержали обильные золотинки, чаще очень слабо окатанные, почти сохранившие кристаллическую форму и в два-три раза превосходящие по величине зерна гречихи. Некоторые пробы из закопушек в борту пойменной террасы у уреза воды и ниже отличались довольно богатым содержанием золота.
Степан Степанович, производивший промывку проб, тут же предложил назвать ручей Золотинкой. Взяв начало в одном из северо-западных ложков массива, Золотинка некоторое время протекала вдоль северного его подножия — с запада на восток, а затем круто сворачивала на север, к руслу Малого Мандычана. В этом крутом изгибе и образовалась левая пойменная терраска, наносы которой содержали золото.
Открытие было очень удачным. Необычный характер золота — сохранившаяся кристаллическая форма (в отличие от окатанного во всех выявленных до этого золотоносных реках и ручьях Колымского бассейна) со свежим ярко-золотистым цветом (признак высокой дробности) — свидетельствовал о переносе его на незначительное расстояние от коренного источника. Размывание последнего и перенос золота произошли, очевидно, в недавнее геологическое время. И, что особенно важно, эта находка давала надежду на открытие других золотоносных участков и некоторое основание для предположения более широкого распространения золотоносности в юго-западном направлении, что позволяло надеяться на успех партии Вознесенского. И я вновь пожалел о том, что партии не оснащены портативными радиостанциями, которые позволили бы нам поддерживать связь между собой. Посетовал и на то, что не сможем провести детальные поиски и хотя бы начальную, в минимальном объеме, разведку предполагаемого рудного месторождения золота.
Было досадно, что разведку придется отложить до будущих времен — экспедиция осенью заканчивала работу и должна была выехать в Ленинград, а ГРБ Союззолота вряд ли скоро начнет разведку этого отдаленного месторождения. Однако к разведке россыпи можно приступить и в следующую зиму. И я решил послать в ГРБ записку с одним из лоцманов, проводивших сплав грузов Союззолота, которые должны были днями сплывать по Бохапче мимо нашего стана. Мы со Степаном Степановичем предварительно прикинули, где и как расположить шурфовочные линии, сколько рабочих потребуется на первое время. И записку с этими соображениями в несколько зашифрованном виде действительно удалось послать…
С сожалением мы покидали Золотинку. Хотелось продолжить детальное опробование, оконтурить участок с обогащенным содержанием металла, но довольно высокий уровень воды в ручье, поддерживаемый таянием снежных скоплений у северного подножия массива, сильно затруднял взятие проб. Не удавалось даже опробовать наносы террасы ниже уреза воды, хотя глубина достигала там не более полуметра. Мы решили повторить маршруты на этот участок несколько дней спустя, как только спадет вода в реках.
Между тем длинный день незаметно закончился, когда мы направились обратно на наш стан. Шли поторапливаясь, молча. Хотелось поскорее сесть у костра, подкрепиться едой — не ели с утра — поделиться радостью с остальными участниками партии.
Вскоре мы в полном составе сидели вокруг яркого костра, с аппетитом закусывали, пили ароматный чай, несколько возбужденно рассказывали о маршруте, о неудаче с подъемом на вершину Анначика и, демонстрируя образцы пород и пробы, сообщали о важности находки, о дальнейших планах.
— В следующий раз возьмите нас с собой. Мы с Абдрахимовым будем бить шурфы, может, найдем побольше золота, — сверкая веселыми карими глазами, обратился ко мне Дмитрий Дроздов и взглянул за поддержкой на Абдрахимова. Тот по обыкновению отмолчался, только кивнул головой.
— Да, правда, возьми нас всех, — поддержала просьбу Дроздова Мария Яковлевна.— Сообща мы быстрее все сделаем, соберем больше образцов и ходить вместе веселее.
— Подождем еще несколько дней, пусть как следует спадет вода, а то вы не сможете переходить речки. Мы со Степаном Степановичем самые высокие и то с трудом переходим. Да и шурфы еще рано пробивать — вода помешает. А потом непременно сходим все, — заключил я.
Было уже за полночь, когда постепенно исчерпались все темы, и наступило молчание. Нас окружала первозданная тишина. Отдаленный, словно притихший сейчас привычный шум реки не нарушал, а скорее, подчеркивал тишину. Высоко над горными цепями плыла ущербная луна, окрашивая ночь в призрачный цвет. Величие тишины, необъятность окружающего пространства создавали ощущение, что мы одни затеряны в этом безлюдном мире. Но, объединенные общей работой, стремлением и надеждой на удачу, успех, мы не чувствовали одиночества…