Страница 15 из 59
— В том-то и дело, весь гвоздь в вас,— сказал Кондратьев и далее объяснил: — Пришли взбудораженные старатели, насели на Улыбина, на меня и других сотрудников и стали требовать собрать народ и рассказать, какое положение с продуктами, почему до сих пор нет транспорта. Потом потребовали, чтобы позвали начальника экспедиции, пусть он пояснит, когда прибудет транспорт. Так что прошу вас, Валентин Александрович, уважить их просьбу, может быть, успокоим их, что-нибудь решим сообща.
— В трудное положение ставите вы меня, товарищ секретарь. Ведь я должен сказать им всю правду.
— Ну что ж, говорите, но все-таки поосторожнее, чтобы не вызвать каких-нибудь нежелательных реакций.
…Довольно большая комната была тесно заполнена старателями. По лицам, по приглушенному гулу чувствовалась их возбужденность.
Близ простенка за длинным столом разместилось несколько сотрудников приисковой конторы во главе с ее заведующим Н. Ф. Улыбиным.
Улыбин начал собрание со слов:
— Все мы испытываем временное затруднение с питанием. У нас осталось очень мало продуктов на складах, и их надо растянуть до прихода большого конного транспорта из Олы. По нашим сведениям, он давно уже вышел, и мы ждем его со дня на день. По его прибытии всем выдадим увеличенные нормы продуктов на несколько дней, два-три дня отдохнем, откормимся и примемся за работу.
Из рядов собравшихся послышались выкрики:
— Что-то долго он движется!
— Еще когда обещали, что скоро придет!
Потом кто-то громко крикнул:
— Пусть скажет начальник экспедиции. К ним часто приходят оленьи транспорты, может, что слышал о нашем?
Я ощутил неловкость. Мне не хотелось выступать в качестве арбитра, вносить поправку в сообщение Улыбина и тем самым как бы подрывать его авторитет в такой напряженной обстановке.
В наступившей тишине, под многочисленными пристальными взглядами присутствующих, стараясь говорить спокойнее, я кратко сообщил о сведениях, полученных перед отъездом из Оротукана от каюров, и высказал опасение, что так быстро, как предположил товарищ Улыбин, транспорт вряд ли прибудет, в лучшем случае, ему придется добираться десять — пятнадцать дней.
— Но есть возможность, — продолжал я, — ускорить подвоз части продовольствия. Для этого необходимо направить навстречу транспорту двух-трех опытных лыжников. Несколько саней разгрузить, оставив на них преимущественно муку, крупу, и налегке в ускоренном темпе на наиболее крепких лошадях двигаться вперед. А снятый груз распределить на другие сани, и пусть обоз идет своим темпом. Так, может, удастся ускорить подвоз продуктов раза в два.
Эта мысль пришла мне еще при разговоре с сотрудниками ГРБ, а здесь в напряженный момент укрепилась окончательно.
Застывшие было в хмуром напряжении старатели стали негромко переговариваться. Кто-то даже выкрикнул:
— Правильно!
На том и порешили собрание закрыть.
На следующий день начальник погранотряда Вичирко обратился ко мне с просьбой повременить несколько дней с отъездом на Оротукан, чтобы использовать моих оленей для поездки навстречу транспорту с продовольствием. Он сообщил мне доверительно, что у него критическое положение с продовольствием, а солдат без пищи оставлять нельзя. И, улыбнувшись, добавил:
— Хочу реализовать ваше предложение ускоренным способом.
Конечно, для такого дела я не мог отказать его просьбе. В тот же день они выехали.
Наш разговор, состоявшийся вскоре с Н. Ф. Улыбиным и другими сотрудниками конторы, ни к чему реальному не привел. Ни обещаний, ни заверений о включении строительства зимника и организации постоянного транспорта в план текущего года мы так и не сумели добиться. Не помогла поддержка и секретаря партячейки.
А через некоторое время Раковский узнал в плановом отделе, что не только эти позиции не включены в подготовленный план, но и уровень объемов разведки и золотодобычи оставлен почти прежним. Не было составлено и никаких писем по этому поводу в вышестоящие организации. Мы по-молодому горячо возмущались такой бесперспективностью и в конце концов решили направить телеграммы в Инцветмет и Главзолото. Шумилов предложил послать копии в НКВД и РКИ, а Раковский добавил:
— И в Хабаровск в Союззолото надо.
Дня два-три мы составляли общий текст телеграмм, переделывая и сокращая его, чтобы был кратким и убедительным, и послали во все предложенные адреса.
В телеграммах мы сообщали о больших перспективах и возможностях увеличения в ближайшем будущем на Колыме объемов золотодобычи и разведки, что не учитывается Среднеканской приисковой конторой при планировании. Для проверки наших заключений мы просили направить специальную комиссию, в состав которой включить и опытного геолога.
К этому времени прибыл на Среднекан Вознесенский, с которым мы еще раньше договорились, что по окончании предварительного отчета, до выезда на полевые работы, ему полезно ознакомиться с разведочными работами, ведущимися в ГРБ, со старательской добычей золота, для чего ему следует посетить Среднеканские прииски и «Утиный», а также познакомиться с разведкой дайки. Такая же договоренность состоялась с Рабинович и Новиковым, которые раньше не были знакомы с этим видом работ.
Мое пребывание на Среднекане затянулось надолго. В ближайшие дни Вичирко не вернулся. За это время побывали на разведучастке в долине Среднекана, а также на старательских участках. Вместе с сотрудниками ГРБ и Вознесенским 10 февраля снова посетили Едовина. Дни проходили уже в томительном ожидании. Только 18 февраля возвратился наш каюр, возивший Вичирко. И он категорически заявил, что олени устали, похудели, ехать на них сразу нельзя — «могут упасть».
В Оротукан мы выехали только утром 24 февраля.