Страница 13 из 32
* * *
В течение двух следующих дней Рут-Клер в город не приезжала, и Ноллингер попросил меня отвезти его к ней. Он пропустил свои утренние занятия в Эмори, а его коллега на полевой станции, по словам Ноллингера, проследит за ежедневными инъекциями амфетамина тем макакам, которые получают наркотики. Он не мог долго оставаться в Бьюла Форке. Хочу ли я, чтобы он убрал Адама из жизни Рут-Клер, или нет? Если да, то мне надо принимать в этом активное участие. Но для чего я тогда вызывал его из Атланты – чтобы запереть в своём грязном чердаке-общежитии? Я что, так отчаянно нуждаюсь в соседе по комнате?
Я готов был принять активное участие. Мой фальшивый племянник питался за мой счёт, но он ел только средне прожаренные стейки и экстравагантные салаты с сыром Рокфор. Также, развлекая себя между последним приёмом пищи и крайне поздним временем отхода ко сну, он с некоторым меланхолическим мастерством пиликал на сиринксе, то есть дул в свирель, которую захватил с собой, что сразу же подорвало моё уважение к нему. Иногда (как он мне рассказал в темноте, когда мы лежали на своих койках) он играл на своей свирели на полевой станции перед подопытными обезьянами, и этой музыкой успокаивал даже самых возбуждённых и воинственных самцов. Ноллингер признавал, что эта вещь не относилась к научному инструменту, потому что вносила посторонний элемент в его наблюдения за их поведением, но он понял, что ему трудно отказать им – во всяком случае, полностью – в небольшом удовольствии, которое доставляет его игра.
– Я не макака, – ответил я. И намёк и критику, вложенные мною в это отрицательное высказывание, Ноллингер то ли не понял, то ли не заметил. В любом случае теперь отчаянно в товарище по комнате я не нуждался. Поэтому на следующий день, собравшись с духом, я позвонил Рут-Клер и объяснил ей, что некий молодой человек остановился в Западном Береге, ему очень понравились её работы, и он желает с ней познакомится. Будет ли нормальным, если я привезу его к ней? Вроде он не является (1) ни дилером по искусству, (2) ни торговцем, (3) ни потенциальным фанатиком, (4) ни студентом с просроченными сроками сдачи курсовой работы, (5) ни сумасшедшим. Мне понравилось, добавил я, и его внешность и отношение.
– Он твой племянник, Пол?
– Чего?
– Эдна Твиггс сказала мне вчера, что у тебя остановился твой племянник.
– Ну да, Рут-Клер. Мой племянник.
– У тебя нет племянника, Пол. Даже Этна Твиггс знает об этом. Потому что у тебя нет никаких братьев и сестёр.
– Мне нужно было что-то сказать тут своим в ресторане, Рут-Клер. Ты же знаешь, они не успокоятся, пока не изучать чужака до косточки. Я не хотел, чтобы они думали, будто у меня поселился какой-то чужой парень.
– Как-то всё невероятно, – ответила Рут-Клер. – Зачем такие интриги и обман, милый? Какова истинная цель истории?
Мне пришлось импровизировать:
– Я стал подумывать продать ресторан, – сказал я поспешно. – Его зовут Брайан Ноллингер и он потенциальный покупатель. Никто из нас не хочет афишировать факт покупки, чтобы не смущать всех, если сделка не состоится. Мы пытаемся предотвратить разочарование одних, ну или злорадство у других. Ты поняла?
– Продать ресторан? Пол, да ты же влюблён в него.
– Когда-то был влюблён. Я держался за него все эти пятнадцать месяцев, потому что думал, что, может, мы вновь соединимся с тобой. Но мне это кажется всё менее и менее вероятным, или нет?
Трубка молчала, так что я испугался, что Рут-Клер прервала разговор. Но она ответила:
– Я не понимаю, зачем твоему потенциальному покупателю хочется встречаться со мной.
– Потому что он восхищается твоими работами, и это правда, – продолжал лгать я. – Ты же помнишь свои трёхмерные картины, которые ты нарисовала для комнаты современного периода, и что выставлены в Музее Высоких искусств в Атланте? Он уже четыре или пять раз приходил туда посмотреть на них. Ну, давай, Рути. Он хочет посмотреть на тебя живьём. Я пообещал ему, что ты согласишься. Это поможет мне заключить сделку.
Она вновь затянула с ответом:
– Пол, есть причины, по которым я не хочу оказывать тебе такую помощь. – Она дала мне время обдумать их. – Ну, хорошо, – добавила она, – приводи его. Я отложу свою работу и попрошу Адама исчезнуть на часок, другой.
Она повесила трубку до того, как я успел её поблагодарить.
Во время этого разговора Ноллингер торчал под моим локтем.
– Я ничего не знал о вашем ресторанном бизнесе, – сказал он мне. – И если говорить об искусстве – о нём я тоже практически ничего не знаю.
– А то, что вы любите, вы знаете?
– Я извиняюсь.
– Не берите в голову, – ответил я. – Выйдем отсюда.