Страница 11 из 32
Ноллингер пустился в пространные объяснения. Повинуясь импульсу, он показал три или четыре мои фотографии Адама своему ближайшему другу в Эмори – Кэролин Ханна, молодой женщине, доктору социологии. Ноллингер был очень увлечён Кэролин, и был уверен, что она не предаст его доверие. Хотя фотографии произвели на неё непонятное впечатление. Они вызвали у неё желание рассказать о том, что как-то вечером после занятий в университете она посещала в тюрьме Атланты кубинских заключённых, где познакомилась с одним закоренелым уличным преступником, участником Флотилии Свободы в 1980 году, который признал, что должен сидеть в тюрьме – на Кубе или здесь в Америке (он сказал в los Estados Unidos). Действительно, дядюшка Фидель освободил его из Гаванской тюрьмы при условии, что он эмигрирует в США и в столице каждого американского штата будет организовывать какие-нибудь беспорядки против местных. Вместо этого он сбежал на запад Кубы на угнанном американском джипе, где добрался до городка Пунта-Горда, в котором скрывался две недели. Там он смог захватить рыболовецкое судно, капитаном которого был богатый гаитянин, симпатизировавший противникам диктатора Дювалье, и с очень странной командой, которую когда-либо он видел, состоявшую из трёх человек.
– А что делал гаитянский капитан в кубинских водах? – спросил я Ноллингера.
– Скорее всего, переправлял оружие коммунистов слабо организованным повстанческим отрядам, выступавшим против Дювалье и скрывавшимся в диких джунглях Гаити в районе Порт-де-При. Каролин рассказывала, что кубинец сообщил ей, что застал контрабандистов оружием врасплох возле Пунта-Горды, когда они ещё не получили свой груз. Он ударил гаитянина ножом и выбросил его за борт. Совершив это дело, он увидел на судне трёх испуганных полуголых enanos – то есть, карликов, по-нашему, – которые смотрели на него из-за рыболовецких снастей и ящиков для груза, сложенных на корме. Они скорее походили на разумных обезьян, чем на уродливых людей-карликов, и своим видов вызвали у него ощущение дискомфорта. С помощью пистолета, который он нашёл в рубке, он смертельно ранил двух из трёх этих свидетелей своего преступления. Их маленькие корявые трупы отправились туда же, куда и мясистый труп их хозяина-мулата. После этого кубинец-головорез стал выцеливать и последнего, сновавшего по всей лодке, человечка, пытавшегося спастись от его гнева.
– Экипаж контрабандиста оружием состоял из трёх особей человека умелого? – наконец, разглагольствования Ноллингера привлекли моё внимание.
– Полагаю, что это так, мистер Лойд, но всё, что я сейчас делаю, это привожу рассказ Кэролин о путешествии кубинского разбойника на Ки-Вест. Делайте свои собственные выводы.
– И что произошло далее с последним членом экипажа?
– В это время к судну подошли кубинцы, с которыми должен был встретиться гаитянский контрабандист, и они смогли арестовать этого разбойника. Они также захватили перепуганного гоминида. Гаитянское судно было конфисковано. Наш заключённый в тюрьме Атланты говорит, что эти таинственные кубинские посредники – на лицах у всех была сажа – отделили его от выжившего члена экипажа и переправили обоих в залив Мариэль, чтобы потом отправить в Штаты. Информант Кэролин сказал ей, что больше никогда не видел этого забавного человечка. Тем не менее, он absolutamente cierto, то есть абсолютно уверен в том, что это существо достигло Флориды на одном из переполненных пассажирами судёнышек, входивших во Флотилию Свободы. Видите ли, среди беженцев ходили разговоры о маленьком волосатом парне в штанах из парусины, который забавлял их своими гримасами и ужимками. Однако, как только они пересекли границу, он сразу скрылся в дюнах, и агенты Службы по Иммиграции и натурализации не смогли проверить его данные, как они делают со всеми в лагерях беженцев и в тюрьмах.
– Адам? – спросил я.
– Это кажется возможным, мистер Лойд. Кроме того, эта история хорошо объясняет факт, что ваша жена не имела больших проблем с приручением – одомашниванием – своего человека умелого, как можно было бы этого ожидать. Хотя, похоже, он слегка вернулся к своим более диким привычкам, пока пробирался мимо больших населённых пунктов Флориды, отвыкнув от некоторых атрибутов человеческой культуры, с которыми познакомился на маленьком островке у Гаити. Действия вашей жены, хотя она об этом и не подозревает, просто напоминают Адаму об уже когда-то усвоенном, а не старательно записывают новое на якобы белом листе его сознания.
Какое-то время мы потягивали своё пиво в молчании. Я обдумывал всё, что мне рассказал Ноллингер. Да, услышанное объясняло, как Адам оказался в Западной Джорджии, попав сюда из Гаити (какого-то места в ней), но не разъясняло, как несколько представителей Homo habilis, спустя более чем полтора миллиона лет после своего исчезновения с территории Восточной Африки, оказались среди жителей крошечного островка, расположенного у крупного острова Эспаньола (по-французски, Гаити). Был ли у уважаемого профессора Ноллингера ответ и на этот вопрос?
– Разрабатывая услышанную Кэролин в тюрьме историю, – стал он мне отвечать, – я провёл краткий обзор литературных фондов библиотеки университета Эмори по антропологии и истории. В первую очередь я постарался всё разузнать об этом островке у Эспаньола, на котором богатый гаитянин собрал свою команду. Этот островок называется Монтарас, мистер Лойд – он гораздо дольше был под властью испанских, нежели французских колонизаторов. В середине 1820-х годов американец по имени Луис Рэзерфорд, новый английский аристократ на нашей дипломатической службе, купил Монтарас у военного советника гаитянского президента Жана Пьера Бойера. Это было во время оккупации гаитянами Доминиканской республики, объявившей свою независимость от Испании в 1821 году. Доминиканцы считают эту двадцати двух летнюю оккупацию своей страны гаитянскими властями как период варварской тирании; хотя одним из достижений Бойера было освобождение доминиканских рабов. Но на Монтарасе в заливе Мансанильо безраздельно властвовал Луис Резерфорд, чьи либеральные взгляды не побудили его освободить своих работников, будь то чернокожие, мулаты и даже обедневшие испанцы, а также платить им справедливую зарплату за труд, обеспечивший процветание его плантаций кофе и какао. Он назначил доверенное лицо, которое следило за нормальным функционированием его плантаций, а сам проводил время между Порт-о-Пренсом и своим поместьем в Вермонте.