Страница 78 из 154
Время Конни не знает ни прыжков вперед, ни кувырков назад. Оно не бежит, не торопит и не подгоняет в нетерпении сократить секунды, минуты и часы до желанного момента. Оно не просит остановиться в надежде продлить мгновение до бесконечности. Время героини не проживается, а течет с механической точностью часов, отбивающих удары. В нем нет ни чувств, ни ощущений. Конни ничего не испытывает: ни порывов, ни трепета, ни содроганий. Она потеряла контакт с конкретной и живой частью мира. Леди Чаттерлей знает: что-то не так, но не может определить, что именно. Она чувствует нехватку, но не знает, чем ее восполнить.
Вот символичная сцена: Конни смотрит на себя в зеркало и видит «потускневшее» тело:
«Маленькие неразвитые грудки печально понурились незрелыми грушами. Живот утратил девичью упругую округлость и матовый отлив – с тех пор, как рассталась она со своим немецким другом – уж он-то давал ей любовь плотскую. <…> [Ее тело] хирело, тускнело – ведь роль ему отводилась самая незначительная. <…>…в двадцать семь лет она – старуха, и нет ни проблеска, ни лучика надежды. Плоть, ее женскую суть забыли, просто отвергли, да, отвергли. И она состарилась»
[155]
[Там же.]
.
Чтобы жить, человеку нужна хотя бы одна искра в теле. Эрос – пламя по своей сути. Древние греки под этим словом подразумевали не только сексуальный инстинкт, но нечто большее: первородную
энергию
, которая зажигает, дает силы.
Эрос – порыв в словах страстного оратора; творческий пыл художника. Страсть, сияющая во взгляде учителя. Она заражает учеников любовью к предмету.
На латыни слова «плодовитый» (fecundus) и «счастливый» (felix) имеют один корень. Плодородной бывает не только земля, но и разум, который раскрывается под лучами Эроса. В жизни Конни, напротив, нет страсти, Эрос
отсутствует
. Ее взгляд потух, тело несчастно, а ум бесплоден. Муж героини не любит и не умеет любить. По характеру и натуре он напоминает мужа Анны Карениной. Литература изобилует такими людьми-машинами: Алексей Каренин, Клиффорд Чаттерлей, Креонт. Все они отвергли спонтанное, непосредственное и непредсказуемое. Предпочли укрыться в пыльном «небытии» законов, кодексов и холодных государственных интересов, потому что
боятся
жизни.
В
«Аргонавтике»
Аполлония Родосского упоминается остров Лемнос. Там произошло ужасное бедствие – местные женщины в порыве безумия истребили всех мужчин: зарезали мужей, задушили отцов и даже собственных сыновей. Своими руками они отняли жизнь у всех, кого любили или могли полюбить.
Безумие было карой Афродиты, богини любви. Она разгневалась на жителей Лемноса за то, что те, слишком поглощенные своими делами, рутиной и повседневными обязанностями, забыли о ней, лишили ее должных почестей. Так богиня отняла у обитательниц острова способность трепетать, радоваться и любить.
Женщины Лемноса погрузились в печаль. То же самое случилось и с Конни. Ее мир сильно отличается от мифического предания. Но корни беды – одинаковые.
Клетка, свитая из обязательств
Клиффорд – человек холодный, воспитанный и формальный до изнеможения.
«Теплоты и задушевности в нем не сыскать, лишь холодная, расчетливая и благовоспитанная рассудочность. Но ведь может мужчина приласкать женщину. <…> Нет, Клиффорд не из таких. Равно и все его друзья – внутренне холодные, каждый сам по себе»
[156]
[Дэвид Герберт Лоуренс, «Любовник леди Чаттерлей».]
.
Конни построила все свое существование вокруг заботы о муже. Она поддерживает его в повседневных делах, организует его дни, помогает в писательском труде. Жизнь Конни в начале романа – лишь продолжение, приложение к жизни Клиффорда. У нее нет своих интересов, увлечений, друзей или досуга. Нет внутреннего мира, который бы ее поддерживал. Героиня существует только как функция.
Клиффорд – человек из плоти и крови, но также и символ. Он олицетворяет долг, сроки, обязанности. Воплощает все те житейские тяготы, что требуют внимания до последней капли, поглощая и истощая нашу энергию, любой жизненный и
эротический
порыв.
Когда жизнь сводится к длинному списку «дел, которые нужно сделать», Эрос исчезает. Его отсутствие оборачивается творческим бесплодием, потерей интеллектуальной бодрости, ощущением глубокой, всепроникающей внутренней усталости и опустошения. Словно река, чье русло не получает достаточно воды, душа иссыхает, становится безжизненной и анемичной. Стремительный поток к морю замедляется, и бурное течение сменяют рывки и застои.
Но даже если Эрос подавлен, обуздан или отрицается, он всегда остается живым. Призыв бога любви, когда его игнорируют, превращается в беспричинную меланхолию, вспышки гнева, мышечное напряжение и общее беспокойство.
«Конни стала замечать, как в душе все растет и растет беспокойство, оно заполняло пустоту, завладевало ее разумом и телом. Вдруг, вопреки желанию, начинали дергаться руки и ноги. Или словно током било в спину, и Конни вытягивалась в струнку, хотя ей хотелось развалиться в кресле. Или начинало щекотать где-то во чреве, и нет никакого спасения, разве что прыгнуть в реку или озеро и уплыть от щекотливой дрожи прочь. Наваждение! <…> Вдруг вскочит и бросится по парку – прочь от Клиффорда, – упадет ничком в зарослях папоротника. Только бы подальше от дома, подальше ото всех. В лесу обретала она и приют и уединение»
[157]
[Дэвид Герберт Лоуренс, «Любовник леди Чаттерлей».]
.
В пространстве человеческой психики лес символизирует дикую природу, царство инстинктов. Во время дионисийских мистерий женщины уходили в леса для совершения ритуалов. В сказках же лес – место, полное опасностей, потому что все, что волнует душу, нарушает обыденность и выбивает из колеи, таит в себе угрозу.
В лесу совершаются волшебство, метаморфозы и заклинания. Там проходят испытания и ищут артефакты. Талисманы, магические камни и драгоценные предметы можно обрести, лишь
пройдя сквозь
чащу. Опушка леса отделяет обыденное от необычайного, цивилизацию от дикого мира. Уолден в знаменитом одноименном романе Генри Дэвида Торо бежит в леса, чтобы снова услышать зов природы, шум деревьев, вой ветра и крик волков. Неслучайно на краю леса расположена и хижина Меллорса – егеря, будущего любовника Конни.