Страница 75 из 154
«О, мы убедим их, что они тогда только и станут свободными, когда откажутся от свободы своей для нас и нам покорятся. <…> Получая от нас хлебы, конечно, они ясно будут видеть, что мы их же хлебы, их же руками добытые, берем у них, чтобы им же раздать, безо всякого чуда, увидят, что не обратили мы камней в хлебы, но воистину более, чем самому хлебу, рады они будут тому, что получают его из рук наших! <…> Они будут дивиться и ужасаться на нас и гордиться тем, что мы так могучи и так умны, что могли усмирить такое буйное тысячемиллионное стадо. Они будут расслабленно трепетать гнева нашего, умы их оробеют, глаза их станут слезоточивы, как у детей и женщин, но столь же легко будут переходить они по нашему мановению к веселью и к смеху, светлой радости и счастливой детской песенке. Да, мы заставим их работать, но в свободные от труда часы мы устроим им жизнь как детскую игру, с детскими песнями, хором, с невинными плясками. О, мы разрешим им и грех, они слабы и бессильны, и они будут любить нас как дети за то, что мы им позволим грешить. Мы скажем им, что всякий грех будет искуплен, если сделан будет с нашего позволения; позволяем же им грешить потому, что их любим, наказание же за эти грехи, так и быть, возьмем на себя. <…> И не будет у них никаких от нас тайн. Мы будем позволять или запрещать им жить с их женами и любовницами, иметь или не иметь детей – все судя по их послушанию, – и они будут нам покоряться с весельем и радостью. Самые мучительные тайны их совести – все, все понесут они нам, и мы все разрешим, и они поверят решению нашему с радостию, потому что оно избавит их от великой заботы и страшных теперешних мук решения личного и свободного»
[144]
[Федор Достоевский, «Братья Карамазовы».]
.
Жреческая каста
[145]
[Закрытая социальная группа, состоящая из священнослужителей (жрецов), которые занимают высшее или привилегированное положение в иерархии общества. – Прим. ред.]
навязывает свой авторитет простейшим способом: удерживает тех, над кем господствует, в состоянии неполноценности. В романе
«1984»
Джорджа Оруэлла целые отделы работают день и ночь с единственной целью – одурманить мышление масс через низкопробные книги, фильмы, газеты. Большой Брат контролирует то, что народ читает и слышит. Ведь, если забивать головы людей сплетнями, глупостями и ерундой, люди в конечном итоге будут говорить только о… сплетнях, глупостях и ерунде.
Каста, описанная Достоевским, делает то же самое. Она отвлекает, ублажает и ласкает людей. Наполняет их дни удовольствиями и инфантильными играми, так что «умы их оробеют, глаза их станут слезоточивы, как у детей и женщин»
[146]
[Федор Достоевский, «Братья Карамазовы».]
. Она превращает мужчин и женщин в вечных детей. А все дети инстинктивно ищут авторитарную фигуру. Того, кто поддержит их, направит, скажет, что делать и чего не делать, установит правила, законы и запреты.
Жреческая каста распоряжается всеми аспектами жизни своего стада, печется о его благополучии. Но желает быть единственным регулятором. Решает, улаживает, формирует жизни всех и каждого. Устанавливает, с кем люди должны или не должны жить, кого любить или не любить, как относиться к супругу, детям, семье и друзьям. Каста вмешивается в их основные дела. Ослабляет волю, препятствует мышлению, не дает свободу. Одним словом – показывает свою
незаменимость
в глазах окружающих.
Точно так же Гумберт убеждает Лолиту в своей необходимости. Ведь он якобы обеспечивает ее счастье и благополучие.
Большой Брат Джорджа Оруэлла, жреческая каста Достоевского и Гумберт Гумберт представляют три типа тирании: политическую, религиозную и эмоциональную. Все три держатся на схожих механизмах. Большой Брат доминирует через страх и террор, Гумберт – через манипуляцию, убеждение и обман. Но вот интересное наблюдение Достоевского: люди подчиняются своим хозяевам с радостью. Они счастливы, что власть освободила их от великого бремени – необходимости принимать решения самостоятельно и свободно.
Человеку, говорит Достоевский, необходим авторитет. Он избавляет от труда мыслить и самому понимать, что правильно, а что нет, что делать со своей жизнью, разумом и сердцем.
В некотором смысле чтение – самый анархичный опыт из возможных. Когда мы читаем, никто не может диктовать, какие эмоции испытывать, какой стороне сопереживать, какие мнения иметь. Никакая власть – гражданская, семейная, политическая или моральная – не способна прочесть книгу за нас. Есть только мы и страница. Мы делаем определенные выводы, приходим к тем или иным заключениям, следуя лишь собственным мыслям. Читать стоит хотя бы ради того, чтобы самим не превратиться в Лолиту.