Страница 74 из 154
Механизмы власти: бархатные перчатки тирана
Прелесть классики, как сказал бы Итало Кальвино, в том, что она продолжает удивлять, сколько бы мы ни перечитывали эти книги. Они никогда не исчерпывают своего очарования, сложности и богатства. Перечитывая
«Лолиту»
, я обнаружила еще одну важную тему для размышлений: как власть и авторитет проявляются в нашей жизни.
«О, мне приходилось очень зорко присматривать за Лолитой, маленькой млеющей Лолитой! <…> Читатель может легко представить себе, что я отвечал баловнице, когда она – довольно неуверенно, надобно признать, – спрашивала меня, может ли она пойти с представленными мне Карлом и Фредом на роликовый каток»
[139]
[Владимир Набоков, «Лолита».]
.
Гумберт завладевает жизнью Лолиты и полностью контролирует: он запрещает ей разговаривать с мальчиками, препятствует общению со сверстниками, лишает ее дома, семьи, образования и даже постоянного места жительства. Однако тирания Гумберта не явная, не выставленная напоказ – она всепроникающая и скрытая. Он не держит ее в наручниках или в камере: Лолита
на первый взгляд
свободна. Гумберт действует в бархатных перчатках: наблюдает, шпионит. Не угрожает, не наказывает и не мучает, но льстит, запугивает и манипулирует. Изощряется в том, чтобы отвлекать ее. Подсовывает поездки, развлечения, посещения музеев и парков, лишь бы заполнить «скелет ее дня»
[140]
[Владимир Набоков, «Лолита».]
.
«В веселом Лепингвиле я купил ей четыре книжки комиксов, коробку конфет, коробку гигиенических подушечек, две бутылки кока-колы, маникюрный набор, дорожные часы со светящимся циферблатом, колечко с настоящим топазом, теннисную ракетку, роликовые коньки, приделанные к высоким белым сапожкам, бинокль, портативную радиолку, жевательной резины, прозрачный пластиковый макинтош, темные очки, много еще носильных вещей – модных свитеров, штанишек, всяких летних платьев…»
[141]
[Там же.]
Он задабривает ее подарками, заставляет молчать запугиванием и в конце концов изобретает систему денежного подкупа. И Лолита соглашается. Она принимает эти правила.
Между жертвой и палачом, между тираном и его рабом есть связь. Она основана на созависимости. Гумберт обеспечивает физические и материальные потребности Лолиты, а взамен требует лишь ее абсолютного подчинения своей воле. Добровольного подчинения. Точно так же режим не может существовать без сотрудничества подданных. Ни одно государство, диктатура, режим или нация не продержатся исключительно на силе. Ни один тиран не может по-настоящему господствовать над народом без его желания. Ни один палач не сумеет долго навязывать свою волю без насилия, если жертва не идет на сотрудничество.
В невероятном романе
«Братья Карамазовы»
есть поразительный отрывок под названием
«Великий инквизитор».
Его следовало бы прочитать и вывесить перед входом в каждую школу, министерство, офис и учреждение. Это самые ошеломляющие страницы во всей мировой литературе. Они идеально объясняют природу отношений между Гумбертом и Лолитой, между режимом и народом, между диктатором и его нацией.
«Великий инквизитор»
– великая поэма Ивана. Его сон. Его творение. Действие происходит в XVI веке, в Испании, во времена инквизиции. Здесь «девяностолетний почти старик, высокий и прямой, с иссохшим лицом, со впалыми глазами, но из которых еще светится, как огненная искорка, блеск»
[142]
[Федор Достоевский, «Братья Карамазовы».]
навещает узника в подземелье. Узник – Христос, который вернулся на землю, чтобы дарить любовь, чудеса и исцеление. Старый инквизитор узнал в нем Спасителя и именно поэтому приказал арестовать:
«Зачем же ты пришел нам мешать? <…> Я не знаю, кто ты, и знать не хочу: ты ли это или только подобие его, но завтра же я осужу и сожгу тебя на костре, как злейшего из еретиков…»
[143]
[Там же.]
Я могла бы сказать, что Достоевский, будучи православным христианином, ненавидел Римскую церковь, папство и иезуитов. Вот почему он рисует инквизитора в столь мрачных тонах. У него он – человек, готовый отправить на костер даже Христа. И гордится тем, что обманул людей.
«Мы, – признается он (и здесь я парафразирую), – говорим, что действуем во Имя Твое, правим во Имя Твое, но это неправда. Мы обманули людей, отдалили их от Твоего послания и Твоего слова. Но сделали это ради их блага. Твои слова о свободе, любви, жертвах и понимании, рождающемся из страдания, способны пробить брешь лишь в сердцах немногих. Люди же не хотят свободы, не хотят любви и сострадания: они хотят безопасности, власти, материальных благ – осязаемых и немедленных. Мы подумали о большинстве и исказили Твои слова, чтобы достучаться до их сердец».
Но сейчас не столь важно понимать политические или религиозные взгляды Достоевского или задаваться вопросом, действительно ли Церковь исказила послание Христа, существовал ли он на самом деле. В этих строках заключена истина вне религиозных убеждений. «
Великий инквизитор»
говорит о касте, которая полностью контролирует все стадо. И как же ей это удается?