Страница 55 из 154
Наконец, последний тип Набоков назвал бы «творческим читателем». Он не ищет в книге идей, чувств или лихого сюжета. Он подходит к чтению так же, как если бы рассматривал полотно Рембрандта или Караваджо. Восхищается игрой света, особенной тенью или деталью, которая придает всему целому необычайное ощущение сложности и глубины. Вы смотрите, с какой точностью выписаны складки плоти на ребрах на полотне Караваджо
«Пишущий Святой Иероним»,
и удивляетесь: «Он как живой!» Поражаетесь тому, насколько богато и ослепительно внутреннее видение художника.
Я рассказала вам о читателях, но подразумевала
способы
чтения книги. Если они гармонично сосуществуют, то дают возможность насладиться произведением во всех его аспектах.
Набоков же считает «истинным» читателем единственный тип – творческий. И чтобы понять почему, вы должны узнать историю автора.
Владимир Владимирович Набоков родился в Санкт-Петербурге в 1899 году. Город его детства – место заколдованное. «…Я убежден ныне, что тогда наша жизнь была действительно проникнута каким-то волшебством, неизвестным в других семьях»
[116]
[Владимир Набоков, «Дар».]
, – пишет он в
«Даре»
, самом автобиографичном из своих романов. «От бесед с отцом, от мечтаний в его отсутствие, от соседства тысячи книг, полных рисунков животных, от драгоценных отливов коллекций, от карт, от всей этой геральдики природы и каббалистики латинских имен жизнь приобретала такую колдовскую легкость…»
[117]
[Там же.]
Отец – Владимир Дмитриевич Набоков, член Думы, российского парламента, а мать – Елена Ивановна Рукавишникова. Детство Володи подобно золотому Эдему. С «острова» богатого петербургского дома он переносится в великолепную усадьбу Выра с одиночеством, праздностью и волшебными видами. А в огромном парке, окруженном трепетными тополями, мальчик охотится за бабочками.
Затем внезапно вспыхивает революция. Больше нет ни радостных бесед, ни магии, ни спокойствия, ни солнечных дней. В
«Войне и мире»
, когда французская армия вторгается в Россию, семья Ростовых вынуждена бежать из Москвы. Лев Толстой описывает лихорадочные приготовления, предшествующие изгнанию, – дни, проведенные в упаковывании, укладывании, сворачивании вещей:
«Старый граф… все после обеда не переставая ходил со двора в дом и обратно, бестолково крича на торопящихся людей и еще более торопя их. <…> Соня не знала, что делать под влиянием противоречивых приказаний графа, и совсем терялась. Люди, крича, споря и шумя, бегали по комнатам и двору»
[118]
[Лев Толстой, «Война и мир».]
.
Из рук в руки переходят воспоминания о целой жизни. Выбирается то, что нужно взять с собой, а что бросить. Старые ковры, детские сувениры и свадебные подарки одинаково проходят через «сито»: «оставлялись ненужные вещи и укладывались самым тесным образом самые дорогие»
[119]
[Там же.]
. В дорожный сундук пытаются втиснуть целую жизнь.
Так же, я представляю, было и в семье Набоковых. Из Санкт-Петербурга они бежали в Крым, затем в Великобританию, чтобы в конце концов добраться до Берлина.
Когда в марте 1919 года юный Набоков покидал Россию, он не знал, что никогда больше не вернется в родной дом. Никогда больше не увидит «двух смирных бурых медведей, державших над фамильным гербом заманчивую шахматную доску; ни маленькую таксу, происходившую от собаки доктора Антона Чехова»
[120]
[Пьетро Читати, «Чай безумного шляпника».]
. Не пройдет по Невскому проспекту, не выйдет на скованную льдом Неву, где мальчишкой катался на коньках. Он больше не почувствует колючий запах снега, когда арктическая весна заставляет крыши домов сиять голубоватым оттенком. Не насладится незабываемыми белыми ночами Петербурга. «Все, что он видел, слышал, чувствовал и пережил за первые двадцать лет своего существования, внезапно провалилось в печальный, пустой и великолепный колодец прошлого, более далекого, чем Египет фараонов»
[121]
[Там же.]
.
Набоков потерял свой дом, землю, воспоминания детства. Но прежде всего он потерял родной «сладкий и послушный» русский язык. Пока на родине вершится революция, люди убивают друг друга во имя равенства и свободы, экспроприируют земли и имущество, делятся на ленинцев и троцкистов, семья Набоковых находит приют в Германии.
В 1922 году его отец, либерал, выступавший как против монархического абсолютизма, так и против большевизма, был убит во время конференции. Новая утрата болью пронзает душу писателя.
Но в Берлине майской ночью 1923 года Владимир Набоков встречает Веру Слоним, русскую еврейского происхождения. Блондинка, высокообразованная, полиглот, она обладала феноменальной памятью и живым умом. За плечами у Набокова был болезненный разрыв со Светланой Зиверт, которая, поддавшись давлению семьи, не увидела в бедном поэте с ящиком неопубликованных рукописей «завидного жениха». Вера же была полна очарования и грации. Надев маску Арлекина, она подошла к мрачному и нелюдимому молодому поэту и прочитала его же собственные стихи. Женщина тоже была вынуждена покинуть Россию после революции. Через несколько лет они поженились.
Их объединяла не только драма изгнания, но и многое другое: любовь к литературе, шахматы, бабочки и долгие прогулки.
«Да, ты мне нужна, моя сказка. Ведь ты единственный человек, с которым я могу говорить – об оттенке облака, о пеньи мысли и о том, что, когда я сегодня вышел на работу и посмотрел в лицо высокому подсолнуху, он улыбнулся мне всеми своими семечками»
[122]
[Владимир Набоков, «Письма к Вере».]
.
Практичная, решительная, волевая – Вера была всем тем, чем не был Набоков. Она стала для него переводчицей, стенографисткой, архивариусом, агентом и даже телохранителем. Сопровождала во всех поездках. Держала в сумочке пистолет 38-го калибра, готовая защитить мужа.
Не раз Вера спасала рукопись от огня: пока Набоков, терзаемый сомнениями, пытался сжечь черновики, она была твердо уверена, что это шедевр. Без своей жены, признавался Набоков, он не написал бы ни единой строчки. Именно ей мы обязаны публикацией
«Лолиты».
В 1937 году супруги переезжают в Париж. Набоков общается с другими русскими эмигрантами во Франции и в Европе. Начинает заявлять о себе, описывая изгнание, воспоминания, любовь, шахматы и тоску по родине. Он хотел бы оставить позади убийство отца, политику и саму революцию с ее идеологиями.