Страница 54 из 154
Лолита: потеря и обретение себя. Владимир Набоков
Некоторые книги не просто читают – их «встречают». Они в полном смысле слова становятся для нас роковыми.
«Лолита»
– одна из таких. Спустя семьдесят лет после публикации ее издания продолжают заполнять полки книжных магазинов и вызывать бурные споры. Многие упрекают Набокова в написании аморальной книги.
Ожидая суда за убийство драматурга Клэра Куильти, который украл у него Лолиту, Гумберт Гумберт пишет свои мемуары. Он профессор французской литературы: сдержанный, образованный, скромный, но одержимый болезненным влечением. Не стану скрывать: читая
«Лолиту»
, вы испытаете сильное смятение.
Когда в 1955 году роман был впервые опубликован в Париже, он подвергся цензуре. Министр внутренних дел даже запретил книгу в стране. Она была не первой, оказавшейся «на скамье подсудимых».
Но литература – я не устану это повторять – необязательно должна иметь морализаторские цели. Ее задача – пробудить мысль, эмоцию, размышление. Если роман вызывает у вас тревогу, радость, страх, возбуждение, боль или даже отвращение – значит, он справился со своей задачей.
Впервые я прочла
«Лолиту»
в пятнадцать. Купила ее, привлеченная ореолом запретности и дерзости вокруг этого произведения. Помню, как, раздобыв дешевое издание, помчалась домой, чтобы погрузиться в его страницы. В моей голове теснились смутные образы: приоткрытые двери, тайные сады, альковы и бог весть какие еще фантазии. Я начала читать с огромными ожиданиями, но захлопнула книгу через двадцать страниц в полном разочаровании. Оказалось, что у многих читателей была точно такая же реакция.
«Лолита»
– это не роман о добре и зле: Гумберт слишком «отечески» покладист, Лолита слишком раскованна, а сам автор вовсе не собирался писать нравоучительное произведение с этическими целями.
Это также не роман о свободе, искуплении или бунте. В какой-то момент Лолите действительно удается сбежать. Она уходит от Гумберта, но лишь для того, чтобы попасть в руки режиссера Клэра Куильти. Он хочет сделать ее героиней своих садомазохистских фильмов. У Лолиты нет ведущего ее инстинкта, нет курса или цели. Она не умеет плавать в безднах – скорее она в них тонет.
В
«Лолите»
вы не найдете даже пути к искуплению: Гумберт Гумберт не раскаивается и никогда не отрекается от своей порочной страсти. Почему же тогда, сначала оттолкнув, книга так захватила меня? Почему я решила написать именно о
«Лолите»?
«Лолита»
– не провокационный рассказ о болезненной страсти, а история о присвоении одной личности другой.
Она говорит о любви, которая становится удавкой. Об узах, которые превращаются в тюрьму. Повествует о рабстве и конформизме, о свободе и клетках скорее для души, чем для тела, о тиранах в бархатных перчатках. О краже идентичности через отнятие имени. О страсти, что лишь внешне, голосом и обличьем напоминает любовь.
Мне нужно было сначала узнать, какие шрамы оставляют на теле узы-удавки; самой задыхаться в роли, которая мне не принадлежала, и продираться сквозь ловушки социального одобрения. Только тогда я почувствовала себя готовой к
«Лолите»
и позволила ее музыке соблазнить меня. С того первого знакомства с романом прошло двенадцать лет.
Если кто-то спросит меня,
когда
стоит читать
«Лолиту»
, я отвечу: «Читай ее, когда ты сбился с курса. Когда тебе не хватает дыхания. Когда ты не можешь видеть себя иначе, как через слова и глаза других. Когда ты хочешь сбежать, не зная куда. Когда чувствуешь, что задыхаешься без видимой причины. Читай ее, если в дружбе, отношениях или в работе ты забыл, кто ты есть, кем был и о чем мечтал. Или если хочешь насладиться удовольствием от необыкновенной прозы, которую будешь помнить спустя долгие годы».
Набоков: кто же он такой?
Будь Набоков здесь, он в гневе запустил бы в меня своей книгой. Я представляю, как на его высоком лбу пролегает морщина неодобрения. Он ведь терпеть не мог, когда его творчество подвергали психологическому анализу. «Не отождествляйте себя с персонажами, не ищите в книгах идей!» – закричал бы он. Посоветовал бы читать не сердцем и даже не умом, а спинным хребтом. Смаковать ощущения, которые вызывает то или иное произведение. Автор спросил бы вас: «Считаете ли вы, что это хорошо написано?
Оригинально
ли? Какие чувства пробуждает в вас мой слог?»
Набоков был уверен: хорошая книга не должна волновать или заставлять размышлять. Ее задача – вызывать «мурашки» удовольствия. Те, что рождаются из чистого созерцания фантазией писателя.
Его вселенной, что вдруг оживает, движется и наполняется дыханием, словно вызванная взмахом волшебной палочки. Литература для Набокова имеет единственную цель: пробудить в читателе смесь очарования, прерывистого дыхания и дрожи восторга.
Настоящее
искусство не должно предлагать ни уроков, ни ответов.
Хочу сделать небольшое отступление. Со временем я поняла, что
существует четыре типа читателей.
Есть те, кто хочет узнать, «что будет дальше». Сумеет ли Эдмон Дантес совершить свою месть? Отомстит ли Гамлет за смерть отца? Спасет ли герой свою возлюбленную? Это самый элементарный уровень чтения. Хотя поначалу мы, безусловно, можем выбрать роман, трагедию или комедию именно потому, что писателю удалось пробудить в нас любопытство: чем же все закончится?
Рациональный читатель, с другой стороны, подходит к книге, полный вопросов о себе самом, о жизни и о человеке. Он жаждет новых горизонтов с лихорадочным экстазом того, кто пускается в путь к безбрежности бытия. В книге он ищет прежде всего идеи. Великие идеи.
Эмоциональный читатель увлекается историей, потому что отождествляет себя с персонажами. Он хочет понять собственную душу, дать имя тому, что испытывает, что чувствует, что тревожит его сердце. Любая книга – от простого любовного романа до величайшей классики – взывает к эмоциям. Но если посредственные произведения выносят на сцену лишь самые условные и предсказуемые чувства, то хороший роман показывает, насколько сложной может быть наша меланхолия, сколько разных оттенков таится в тревоге, гневе или грусти и какой неповторимый свет и резонанс несет в себе каждая боль и каждая любовь.