Страница 33 из 154
Митя не строит четких планов. Ему не важны ни время, ни место. Деньги, социальное положение, слава, работа – все это не имеет для него ценности. Подобно мотылькам, что стремятся к свету и в спешке обжигают крылья, Митя ослеплен любовью.
Он совершенно не владеет собой, не способен предсказать собственные поступки. Например, врывается в дом отца, чтобы убедиться: Грушеньки там нет. Эмоции управляют им, захлестывают и диктуют свои законы: «Страшная, неистовая злоба закипела вдруг в сердце Мити: “Вот он, его соперник, его мучитель, мучитель его жизни!”»
[83]
[Там же.]
.
Подгоняемый чувствами, он совершает одну ошибку за другой. Сначала в порыве гнева грозится убить отца. Кричит об этом на каждом углу и даже пишет: «Убью себя, а сначала все-таки пса»
[84]
[Федор Достоевский, «Братья Карамазовы».]
. «Как можешь ты говорить, что убьешь отца?»
[85]
[Там же.]
– спрашивал его Алеша. «Я ведь не знаю, не знаю, – сказал он тогда, – может, не убью, а может, убью. Боюсь, что ненавистен он вдруг мне станет
своим лицом в ту самую минуту
»
[86]
[Там же.]
.
Затем Митя решает пойти к покровителю Грушеньки. Бог весть почему, он воображает, что тот захочет помочь ему и одолжит денег на новую жизнь. Но его обманывают самым подлым образом.
Затем, снова во власти ревности, герой идет к отцу. Глубокой ночью врывается в его дом, впадает в ярость. Убегая, наносит удар медным пестиком старому слуге – человеку, который нянчил его в детстве. Тотчас же Митя раскаивается в содеянном и замышляет самоубийство. В отчаянии мчится в Мокрое, чтобы увидеть Грушеньку в последний раз. Он жаждет только ее, свою «царицу».
«Да неужели один час, одна минута ее любви не стоят всей остальной жизни… <…> К ней, к ней одной, ее видеть, слушать и ни о чем не думать, обо всем забыть, хотя бы только на эту ночь, на час, на мгновение!»
[87]
[Там же.]
Митя с Грушенькой находят друг друга. Она признается ему в любви, обнимает и целует. Но вдруг прибывает полиция: Федор Павлович был убит, и все обвинения падают на сына.
Митя – символ импульсивной, инстинктивной и иррациональной части нашей души. Она не знает преград и все искажает, переворачивает и путает. Толкает нас к решениям, которые редко ведут к счастливому финалу.
Митя живет только в «здесь и сейчас». Он снедаем собственным нетерпением и сгорает в спешке, в порыве момента.
Герой ослеплен чувством вины, так как считает, что убил старого слугу. Но не дает себе времени проверить, жив тот или нет, а тут же принимает ужасное решение застрелиться. Митя следует только инстинкту. Он глух к доводам разума так же, как Иван – к доводам сердца.
Иван: драма человека, лишенного чувств
Иван – полная противоположность Мите: скрытный, нелюдимый и молчаливый. Пока отец и брат яростно ссорятся, Иван «с каким-то даже любознательным любопытством ожидал, чем это все кончится, точно сам он был совершенно тут посторонний человек»
[88]
[Федор Достоевский, «Братья Карамазовы».]
.
Всю первую часть романа старший брат держится в стороне. Кажется, что его главная черта – равнодушие. Он даже планирует поездку в Чермашню, оставляя остальных на произвол судьбы.
«– Что же Дмитрий и отец? Чем это у них кончится? – тревожно промолвил Алеша.
– А ты все свою канитель! Да я-то тут что? Сторож я, что ли, моему брату Дмитрию? – раздражительно отрезал было Иван, но вдруг как-то горько улыбнулся. – Каинов ответ богу об убитом брате, а? Может быть, ты это думаешь в эту минуту? Но, черт возьми, не могу же я в самом деле оставаться тут у них сторожем? Дела кончил и еду»
[89]
[Там же.]
.
Иван печален душой и изнурен телом. На его разум давит некий груз. Взгляд полон скуки, глаза усталые – кажется, они принадлежат старику, а не юноше. Любимая женщина, красавица Катя, влюблена в Митю, который, в свою очередь, сходит с ума по Грушеньке. Мы никогда не видим Ивана в компании друга. У него нет ни надежд, ни планов, ни мечтаний. «…Берегись, старик, береги мечту, потому что и у меня мечта!»
[90]
[Федор Достоевский, «Братья Карамазовы».]
– говорит Митя отцу. У Ивана же от великих обещаний и надежд юности осталось лишь далекое эхо. Юноша уже принял позицию отречения.
Позиция Ивана – не загадка. Это безразличие, установка «какое мне дело?». Это кредо многих мужчин, женщин и даже подростков. Взрослый в этой маске называет свой цинизм реализмом, а подрастающий ребенок становится угрюмым, замкнутым, дерзким и необщительным. Но оба они заперты в эмоциональной пустыне. Безразличие соблазняет, обещая дружбу, облегчение и утешение страждущей душе. И она в смятении поддается на эти уловки. Иван действительно ко всему равнодушен. Его ничто не заботит. Даже отец убежден, что средний сын никого не любит. А Митя интуитивно замечает: «Брат Иван – сфинкс»
[91]
[Там же.]
.
Но герой скрывает секрет. Мы начинаем узнавать истинного Ивана только во второй части романа. Он и Алеша встречаются с глазу на глаз в маленьком трактире. Старший признается младшему, что хочет ему открыться.
И оказывается, что за его безразличием скрывается нечто иное. Это одни из самых сильных страниц во всем романе. Иван наконец, говорит о себе прямо. Он будто говорит: «Я видел, слышал и выстрадал слишком много и больше не хочу иметь ничего общего с этим миром».
В какой-то момент герой цитирует Николая Некрасова:
«Он описывает, как слабосильная лошаденка, на которую навалили слишком, завязла с возом и не может вытащить. Мужик бьет ее, бьет с остервенением, бьет, наконец, не понимая, что делает, в опьянении битья сечет больно, бесчисленно: “Хоть ты и не в силах, а вези, умри, да вези!” Клячонка рвется, и вот он начинает сечь ее, беззащитную, по плачущим, по “кротким глазам”. Вне себя она рванула, и вывезла, и пошла, вся дрожа, не дыша, как-то боком, с какою-то припрыжкой, как-то неестественно и позорно»
[92]
[Федор Достоевский, «Братья Карамазовы».]
.
Стихи Некрасова ужасны, говорит он. Иван тонко чувствует боль мира. «Истинно великие люди, мне кажется, должны ощущать на свете великую грусть»
[93]
[Федор Достоевский, «Преступление и наказание».]
, – пишет Достоевский в
«Преступлении и наказании»
. И Иван грустит.