Страница 34 из 154
В «Одиссее» есть сцена, которую я не могу читать без слез. Одиссей наконец вернулся на свою любимую Итаку. Он переоделся нищим, и его не узнали ни сын, ни жена, ни друзья. Все видят лишь лохмотья и всклокоченные волосы. Лишь Аргус, его пес, сразу признает хозяина. Собаке неважно, как он одет. Ему достаточно услышать родной голос. Но «в это мгновение Аргус, увидевший вдруг через двадцать / Лет Одиссея, был схвачен рукой смертоносною Мойры»
[94]
[Гомер, «Одиссея».]
.
Аргус берег свой последний вздох для Одиссея. Я до сих пор удивляюсь чуду любви, верности, доверия и преданности, которое каждый день демонстрируют животные. Собака любит вопреки всему. Так же поступают другие существа: кошки, лошади, птицы. Вспоминаю образ того крестьянина, что безжалостно бьет лошадь с «кроткими глазами». Как может человек – спрашиваю я себя вместе с Иваном – причинять зло беззащитному?
Затем Иван дает голос другой мысли, которая его терзает. Он рассказывает брату газетную хронику – историю девочки, убитой родителями.
«Эту бедную пятилетнюю девочку эти образованные родители подвергали всевозможным истязаниям. Они били, секли, пинали ее ногами, не зная сами за что, обратили все тело ее в синяки; наконец дошли и до высшей утонченности: в холод, в мороз запирали ее на всю ночь в отхожее место, и за то, что она не просилась ночью (как будто пятилетний ребенок, спящий своим ангельским крепким сном, еще может в эти лета научиться проситься), – за это обмазывали ей все лицо ее калом и заставляли ее есть этот кал, и это мать, мать заставляла! И эта мать могла спать, когда ночью слышались стоны бедного ребеночка, запертого в подлом месте! Понимаешь ли ты это, когда маленькое существо, еще не умеющее даже осмыслить, что с ней делается, бьет себя в подлом месте, в темноте и в холоде, крошечным своим кулачком в надорванную грудку и плачет своими кровавыми, незлобивыми, кроткими слезками к “боженьке”, чтобы тот защитил его»
[95]
[Федор Достоевский, «Братья Карамазовы».]
.
Как можно убить, мучить, пытать ребенка? Вопросы Ивана мы задаем и сегодня. Они были запечатлены на лице матери, что прижимает завернутое в простыню тельце только что погибшей дочери. Она целует ее лицо, которое уже и не лицо вовсе, качает ее, прижимает, ласкает. Из ее груди вырывается ужасающий звук. Это не крик. Нет слов, чтобы его описать. Слова отступают и цепенеют, немея.
И когда мужчины пытаются разлучить ее с дочерью, мать отказывается. Отказывается с таким выражением, от которого душа разрывается на части и разлетается вдребезги. Лицо той молодой матери словно выжжено клеймом в моей памяти. Но оно – лишь одно из тысяч подобных, которые ежедневно можно наблюдать в местах военных действий.
Иван отступает перед бесконечными проявлениями человеческой жестокости. Подобно древним паломникам, он пересекал пустыни и крутые горы, гонимый жаждой ответов. Но вместо мира, полного красоты, справедливости и гармонии, нашел мир теней и боли. И перед лицом страдания он делает самое естественное: воздвигает броню. Окутывает себя безразличием, словно говоря: «Я не хочу больше чувствовать, не хочу видеть, не хочу ничего испытывать. Посмотрите, в каком мире мне приходится жить! Пусть все провалится в тартарары!»
После убийства отца Митя находится в тюрьме. А Иван идет поговорить со Смердяковым – слугой, у которого в ночь убийства случился приступ эпилепсии.
«…Иван Федорович вдруг повстречал одинокого пьяного, маленького ростом мужичонка, в заплатанном зипунишке, шагавшего зигзагами, ворчавшего и бранившегося… <…> Тотчас же ему неотразимо захотелось пришибить сверху кулаком мужичонку. Как раз в это мгновение они поверстались рядом, и мужичонко, сильно качнувшись, вдруг ударился изо всей силы об Ивана. Тот бешено оттолкнул его. Мужичонко отлетел и шлепнулся, как колода, об мерзлую землю, болезненно простонав только один раз: о-о! и замолк. Иван шагнул к нему. Тот лежал навзничь, совсем неподвижно, без чувств. “Замерзнет!” – подумал Иван и зашагал опять к Смердякову»
[96]
[Федор Достоевский, «Братья Карамазовы».]
.
Это «Замерзнет!» – приговор, не подлежащий обжалованию. Иван прекрасно понимает: если тот пролежит всю ночь на морозе, то умрет. Но он смотрит на мужичонку всего мгновение и с абсолютным безразличием проходит мимо.
Не осталось ничего, что бы трогало сердце Ивана. Его жизненная сила угасла, иссохла любая форма любви. Он презирает свою жизнь и боится ее, а потому в итоге начинает презирать и чужие. Вот почему герой приходит к своей финальной теории о том, что «все позволено».
«– Это чтобы “все позволено”? Все позволено, так ли, так ли?
Иван нахмурился и вдруг странно как-то побледнел.
– А, это ты подхватил вчерашнее словцо, которым так обиделся Миусов… и что так наивно выскочил и переговорил брат Дмитрий? – криво усмехнулся он. – Да, пожалуй: “все позволено”, если уж слово произнесено. Не отрекаюсь»
[97]
[Федор Достоевский, «Братья Карамазовы».]
.
Что подразумевает Иван под этим «все позволено»? Если Бога нет, а в мире царит зло, то жизнь не имеет смысла. Следовательно, человек волен делать что угодно – даже безнаказанно убивать.
Смердяков: лицом к лицу с последствиями
Я рассказала вам о двух братьях, Иване и Мите. Третий, Алеша, воплощает в себе доброту и доверие. Он часто берет на себя роль посредника между Иваном и Митей. Но есть и четвертый брат. Незаконнорожденный сын – Смердяков. Он появился от связи Федора Павловича с несчастной женщиной и был брошен отцом сразу после рождения.
Между Иваном и Смердяковым странные отношения. Иван презирает незаконнорожденного. Видит в нем лишь слугу, существо подлое, уродливое и лишенное ума. Но в то же время почти боится его. И действительно, после убийства Смердяков обвиняет Ивана. Говорит, что тот заранее знал о готовящемся преступлении и бросил отца на произвол судьбы. Ибо «очень желали тогда смерти родителя вашего»
[98]
[Федор Достоевский, «Братья Карамазовы».]
.
Смердяков упрекает Ивана за его безразличие, которое, как мы видели, на самом деле скрывает нечто гораздо большее. Достоевский – мастер психологического детектива. Он показывает, с какой ловкостью человек умудряется обманывать даже самого себя. Как часто мы по-настоящему осознаем истинные мотивы своих поступков?