Страница 32 из 154
не дали ни спокойствия, ни ясности. Они внесли смятение в мою душу, перевернули ее вверх дном. Зная Достоевского, мне следовало догадаться, что роман не подарит желаемого оцепенения, а лишь еще больше «осложнит» жизнь. Снова сделает ее тревожной, но вместе с тем – интересной.
Смерть – высший образ стазиса, покоя. В ней все неподвижно. Неслучайно мы называем это состояние «вечным упокоением». Быть живым же означает находиться в непрерывном движении чувств и идей. Они окутывают, захлестывают и влекут за собой.
«Книга должна бередить раны, даже причинять их», – сказал бы Эмиль Чоран, вдохновляясь Францем Кафкой. Для румынского философа хорошая книга – та, что поражает как нож в сердце.
Поэтому на вопрос, когда читать
«Братьев Карамазовых»
, я отвечу: тогда, когда захотите снова чувствовать. Чувствовать сильно. С Достоевским вы никогда не испытаете того расслабляющего спокойствия, того богатого чувства изумления, веселья и любопытства, которое дарят Оноре де Бальзак, Джейн Остин или Чарльз Диккенс. Когда эти авторы рассказывают нам о штормовом море или снежной буре, мы чувствуем себя в безопасности. Нам не приходится терпеть лишения, тоску и страх потерпевших крушение. В театре смерть Клеопатры или жертва Ифигении не способны перевернуть душу. Мы с любопытством наблюдаем за бурей страстей на сцене, понимая, что смотрим спектакль. С Достоевским все иначе.
Читать его книги – значит находиться рядом с терпящими бедствие в бушующем море. Чувствовать волны, которые сотрясают твое судно, и ветры, которые хотят его опрокинуть.
У
«Братьев Карамазовых»
, как и почти у всех произведений писателя, долгая завязка. Первые пятьдесят страниц проходят в монастыре. Сначала мы встречаем монаха, старца Зосиму. Он своего рода святой и, подобно брату Христофору из
«Обрученных»
, помогает людям. Слушает, наставляет, дает советы, пытается положить конец семейным распрям. Его просит о помощи одна семья – весьма своеобразная. Она состоит из отца и троих братьев. Затем, неведомо как, разговор затрагивает темы Бога и дьявола, парадокса свободы воли. И случается так, что незнакомый с этими темами читатель «застревает» в самом начале.
Первое ощущение от
«Братьев Карамазовых»
подобно входу в церковь, полную священных образов и икон. Ситуации, имена персонажей и их манера говорить как будто сошли прямиком со страниц Библии. Но пусть эта атмосфера не вводит вас в заблуждение и не пугает. Достоевский поначалу использует слова, которые могут звучать непривычно, и говорит о вещах, которые могут пошатнуть интерес. Какое отношение разговоры о Боге и дьяволе имеют к нашей жизни? Зачем вообще читать эту книгу?
И все же, если и существует роман обжигающей актуальности, полностью вобравший в себя все вопросы, конфликты и сомнения сегодняшней жизни, то это
«Братья Карамазовы»
. В нем мы видим, как отец презирает сына, а сын – отца. Наблюдаем драму незаконнорожденного ребенка, который восстал против отвергнувшего его родителя. Замечаем, как система правосудия обманывается и карает невинных; ревность и месть, а еще любовь во всех ее проявлениях. Здесь есть добро и его борьба со злом в сердце каждого человека. Моменты глубочайшего страдания и искупления. Но прежде всего – идеи. Настолько мощные, что толкают либо к спасению, либо к гибели. Достоевский показывает, как мечта, идея или любовь могут ускорить судьбу человека и вернуть его самому себе – или погубить. Наконец, здесь есть Бог. «Проблема Бога» преследует, делает одержимым и направляет действия каждого персонажа.
Но не дайте себя обмануть. В романах Достоевского Бог – это не абстрактное понятие или некая сущность. Он заключает в себе смысл и значение жизни. То, что приводит ее в движение.
В слове «Бог» – жажда бесконечного. Поиск справедливости, истины и красоты. То есть вся жизнь или, по крайней мере, ее самая интересная часть.
Прелесть классики, и русской в частности, в том, что она умеет быть универсальной. Ее персонажи задаются вопросами о смысле жизни, о добре и зле. Именно поэтому они понятны всем. Когда мы бродим по кладбищу, наши мысли не отличаются от тех, что приходят в голову Гамлету перед черепом Йорика. Будь то русский аристократ XIX века, датский принц или скромный гаитянский рыбак XX века – все спрашивают: «Есть ли Бог? Что там, после смерти? Ради чего стоит жить? Ради чего я хочу быть на этой земле?»
Достоевский был не только писателем, но и пророком. Визионером, путеводителем по душе и ее безднам, исследователем духа и его тайн. После его книг я почувствовала, что ничто больше не удовлетворит мою потребность в полноте, завершенности и сложности. То же самое относится к Льву Толстому, Данте, Шекспиру. К великим греческим трагикам, таким как Эсхил и Еврипид. Как же нам их читать? С тем же чувством, с которым мы смотрели бы на звездное небо, на величественный собор или на документальный фильм о Вселенной. Оставаться открытыми чуду, изумлению и трепету, который рождается от созерцания вещей великих, мощных и вечных.
Но вернемся к роману. В монастыре мы знакомимся с семьей Карамазовых. Глава семьи – Федор Павлович, вульгарный и мелочный пьяница. Он знает, что смешон, и наслаждается ролью шута. Устраивает оргии, беспробудно пьет, ухаживает за женщинами на пятьдесят лет моложе себя. Его не направляют никакие ценности. Он никого не уважает.
У Федора Павловича трое сыновей: Иван, Дмитрий (Митя), и Алеша. Младший из трех – пожалуй, самый «неинтересный» с точки зрения внешней яркости. Лев Толстой бы сказал, что Карамазовы – несчастливая семья. Прежде всего потому, что отцы и дети здесь – соперники. Митя и Федор Павлович влюблены в одну и ту же женщину, Грушеньку, и борются за ее любовь. Другой брат, Иван, глубоко презирает отца. Однажды Федора Павловича убивают. И неизбежно возникает вопрос: кто это сделал? Почему?
Митя: доводы сердца
Все подозрения, разумеется, падают на Митю – импульсивного, гневливого сына. С самого начала мы чувствуем его нетерпение. Видим, как он мечется из стороны в сторону: то пребывает в эйфории, то терзается в когтях ревности, представляя Грушеньку в объятиях отца. А в следующий миг думает: «Вдруг она скажет ему: “Возьми меня, я навеки твоя”, – и все кончится: он схватит ее и увезет на край света тотчас же»
[82]
[Федор Достоевский, «Братья Карамазовы».]
. И началась бы новая жизнь. Где и ради чего – неясно.