Страница 108 из 154
АНТИГОНА: Но разве был сраженный Полиник / Невольником – не братом Этеокла?
КРЕОНТ: Один врагом отчизны пал, другой – / Защитником.
АНТИГОНА: Равняет всех Аид.
КРЕОНТ: В Аиде злым и добрым – воздаянье / Неравное.
АНТИГОНА: Что свято на земле, / Считают ли святым в загробном мире?
КРЕОНТ: И мертвый враг не может другом быть»
[214]
[Софокл, «Антигона».]
.
После чего Антигона произносит фразу, ставшую величайшим манифестом гуманизма: «oútoi synéchthein, allá symfileín éfyn» —
«Я родилась не для вражды взаимной, А для любви».
Вся мощь этого стиха заключена в маленьком союзе «а» в самом центре фразы. Он выражает абсолютное противопоставление двух глаголов, двух образов бытия, которые никогда не смогут ужиться рядом: «враждовать» (synéchthein – буквально: «ненавидеть вместе») и «любить» (symfileín – буквально: «любить вместе»).
Человек всегда стоит перед выбором между ненавистью и любовью. И это самое трудное в жизни. Когда мы любим, то сами становимся любовью. Она гораздо больше, чем то, что мы делаем, получаем или даем.
Ненависть всегда первична, потому что ненавидеть – легко. Если бы Антигона чувствовала это по отношению к павшему брату, никто бы ее не осудил. «Ненавидь, – говорит ей Креонт, – ненавидь своего врага, ненавидь грешника, ненавидь того, кто поступил неправедно, ненавидь тех, кого я велю тебе ненавидеть».
В романе
«1984»
Джорджа Оруэлла у людей каждый день есть «двухминутки ненависти». Большой Брат говорит им, что ненавидеть, и люди покорно слушают его. Антигона же выбирает другой путь, более трудный и менее проторенный: культуре ненависти она противопоставляет культуру любви.
Любовь – не только отношения пары. Она – в поцелуе матери, в объятиях дедушки, в звонке друга. Это пес Аргус, который двадцать лет ждет возвращения Одиссея и удерживает смерть лишь для того, чтобы увидеть хозяина в последний раз.
В любви человек творит: произведение искусства, детей, семью, идею. Когда любовь становится созиданием, она «вековечится» (s’etterna), как сказал бы Данте. Эту мысль прекрасно передает пассаж в романе Вирджинии Вулф
«Волны»
:
«Мои дочери сюда приедут иными веснами; мои сыновья вспашут новую землю. Так значит, мы не дождевые капли, вмиг стираемые ветром; из-за нас и сады цветут, и шуршит лес; мы по-разному всходим во веки и веки»
[215]
[Вирджиния Вулф, «Волны».]
.
И, наконец, глагол éfyn. Он стоит в самом конце фразы, почти незаметный, но имеет не одно, а множество значений. Красота древнегреческого языка – в его сложности. Перевести отрывок – значит не просто переписать слова на другом языке, а отправиться на поиски «того самого» определения, чтобы выразить суть.
Древнегреческий, как и латынь, не терпит компромиссов. Он требует точности высказываний. Только тогда соединятся смыслы и фраза будет завершена. Совсем как в любви.
Переводить – значит проявлять заботу о словах. Если, конечно, хотите, чтобы они заговорили с вами. Но это также означает упорство. Когда кажется, что все идет не так, единственный путь – упорствовать и продолжать поиск. Ничто значимое не дается легко. Ничто ценное не бывает простым. Труден ли греческий язык? Разумеется. Но это он научил меня терпению, упорству, стойкости – тем качествам, которые влияют на всю дальнейшую жизнь.
Вернемся к
«Антигоне»
. Глагол fýo означает «рождаться», «расти», «производить», «становиться», «созидать». Вот значения, которые приписывает ему словарь:
«1. Давать бытие, заставлять что-либо родиться, порождать, взращивать, создавать.
2. …быть произведенным; (в широком смысле) рождаться, быть, становиться, возникать, расти; быть по природе, быть предрасположенным от природы»
[216]
[Глагол φύω. Словарь древнегреческого языка.]
.
Следовательно, он указывает и на сам факт рождения (врожденную склонность к чему-либо), и на процесс роста, становления, созидания самого себя. Не только то, ради чего человек родился, но и то, кем он может стать. Последнее требует времени, сил и мужества. В некотором смысле мы никогда не перестаем совершенствоваться или «становиться». У некоторых действий есть начало, но необязательно – конец. Вся жизнь – это непрерывное становление.
Антигона рождена для любви. В тот миг, когда она признает это, когда произносит такие слова перед лицом Креонта, она
становится –
реализует себя до конца. Любовь становится ее высшей целью, дает смысл и значение всему существованию. Вот почему героиня не боится Креонта. Антигона тверда, потому что нашла себя. «Нет, одна из всех живущих / В цвете юности, свободно / Ты за долг идешь на смерть»
[217]
[Софокл, «Антигона».]
, – оплакивает ее хор. Но жизнь Антигоны не была напрасной. Она нашла свой собственный закон, «ДНК» своей души. Свой курс в мире, населенном жертвами кораблекрушений.
Жить в свете: книги как следы души
О нас многое становится понятно по книгам, которые мы читаем. Особенно по тем, которые мы
решаем перечитать
. А если посмотреть, как человек обращается с книгой, то можно понять вообще все.
Нетронутая, безупречная книга означает, что владелец хранил ее как драгоценное сокровище. Загнутые уголки и пометки на полях – знак того, что читатель вел диалог с написанными словами. Обдумывал фразы и вопрошал автора в моменты, когда не знал, как поступить (или когда знал это слишком хорошо). Если же книга выглядит потрепанной, значит, кто-то «жил» ею: читал и перечитывал, пока не стер переплет.
Я люблю старые издания. Обожаю запах пожелтевшей бумаги. Но больше всего мне нравятся «прожитые» книги – с подчеркнутыми словами, заметками на полях. Они рассказывают мне историю своих владельцев. Некоторые подчеркивания – как настоящие признания, открывают трепет, восторг или раны сердца. Ведь неслучайно читатель захотел навсегда зафиксировать на бумаге определенные слова.
Глядя на эти пометки – иногда легкие и едва заметные, как взмах крыла, иногда точные, как пуля, – я представляю себе человека, который их сделал. Он становится мне дорог, словно давно потерянный друг. Он говорит со мной о душевных тайнах через свои подчеркивания, а я отвечаю ему своими.
Нечто подобное случилось со мной при чтении необычайного романа Орианы Фаллачи
«Человек»
. Считаю, что каждый юноша и каждая девушка, каждый мужчина и каждая женщина должны прочитать его хотя бы раз в жизни. Он принадлежит к редкому виду произведений, что «заставляют кровоточить», как сказал бы Паоло Нори.