Предвестник

ГЛАВА 19

При звуке своего имени Кирен не шевелится, лишь не мигая смотрит на Инквизитора посреди грязного двора. Другим призывникам требуется секунда, чтобы понять, что назвали именно его. Они расступаются, на их лицах читается смесь замешательства, зависти и того настороженного уважения, которое приберегают для тех, кто сумел выбраться со дна.

Инквизитор снова что-то говорит, но я уже шагаю сквозь строй, хлюпая сапогами по грязи, туннельное зрение размывает все, кроме этого идиота в форме новобранца.

На щеке Кирена красуется уродливый синяк, которого не было, когда мы прощались. Но его глаза находят меня, они все те же теплые, карие. И весь мир сужается до пространства между нами.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — шиплю я, хватая его за руку и оттаскивая в сторону. — Мой брат что…

Я даже не могу закончить фразу. Если Бродерик выгнал его и заставил записаться в армию, то моему брату стоит порадоваться, что мне небезопасно покидать Веннаро.

Он не вырывается. Скорее, он выглядит… почувствовавшим облегчение. Как будто самое сложное было добраться сюда, и теперь он, наконец, может выдохнуть.

— Арден. — Он качает головой. — Никто меня не заставлял. Это долгая история, но я сам решил сюда прийти.

Ложь. Если только… он не пришел сюда из-за меня. От этой мысли сводит желудок.

— Ты здесь, потому что не смог оставить все, как есть. — Мне хочется трясти его, пока у него не застучат зубы. — Ты должен быть в Дамалисе, приглядывать за Андри и Исидорой. О чем ты, блядь, думаешь?

Хоть кто-то из нас двоих должен быть там.

— Дома мне особо нечего было делать. Не после… всего этого.

— Не после чего? — требую я ответа.

Мне хочется кому-нибудь врезать. Желательно Бродерику, за то, что позволил ему уйти. Хотя Кирену тоже не помешало бы вбить в башку немного мозгов.

Его губы кривятся, словно он пережевывает слова, прежде чем их выплюнуть.

— Твой брат сказал, что, как только в Дамалис прибудут войска, все будет в порядке. Зачем нужна охрана, если у тебя есть личная армия, верно? Я решил, что здесь от меня будет больше пользы.

— Здесь? — повторяю я. — Тебе не место в ордене Мариуса.

— У меня нигде нет своего места, — с горечью отвечает он.

Боль в груди становится сильнее, потому что я точно знаю, каково это. Я хочу сказать что-нибудь. Да что угодно, главное все поправить. Чтобы он понял, что это не так.

— У меня тоже.

— Поэтому я здесь. Я не мог бросить тебя тут одну.

Какая-то часть меня хочет отослать его прочь. Сказать Инквизитору вычеркнуть его имя из списка. Приказать Кирену уйти и жить нормальной жизнью где-нибудь в другом месте. Потому что он не один из сирот Беллаторума. Он записался взрослым. От него будут ждать, что он будет сражаться, и если Инквизитор ошибается, если мы не сможем предотвратить войну, если другие ордены добьются своего и проголосуют за вторжение на Затерянный Континент…

Есть масса причин, почему это худшее решение в его жизни. Но я знаю, почему он его принял, поэтому сжимаю его в объятиях так крепко, что могу сломать ему ребро.

Он удивленно кряхтит, но не сопротивляется. Его теплые и надежные руки обнимают меня, и на секунду я снова чувствую себя дома. Мы стоим так, забыв о зрителях и медленно промокая под дождем насквозь.

Когда я, наконец, отпускаю его, у меня дрожат руки.

— Ты дурак, но ты мой самый любимый, глупый, глупый мужчина.

Он ухмыляется, и эта ухмылка мне так знакома, что меня чуть не выворачивает наизнанку от тоски.

— Я тоже по тебе скучал.

Позади нас откашливается Инквизитор. Грубое напоминание о том, что мы не одни. Я резко оборачиваюсь к нему, все еще вцепившись в рукав Кирена, словно он может ускользнуть.

— Ты знал об этом?

Лицо Инквизитора остается каменным.

— Нет, пока не увидел его имя в списке.

Мужчины обмениваются настороженными взглядами, оценивая друг друга в новой обстановке. Инквизитор на полфута выше, и в своей идеально сидящей офицерской форме он выглядит так, будто ему ничего не стоит пережевать и выплюнуть Кирена. Но мой лучший друг не отступает. Старая добрая мерялка херами, и ни один не хочет проигрывать.

— Что ж, — говорю я, не желая спускать с крючка ни одного из них, — Кирен придет сегодня на ужин.

Инквизитор моргает, желваки на его скулах приходят в движение.

— У него инструктаж.

— Очевидно, он придет после того, как его закончит.

Он делает паузу, и, если бы я не знала его лучше, решила бы, что он ищет пути к отступлению.

— Ленора не ждет гостей.

— Она будет в восторге, — парирую я. — За столом Кирен ведет себя приличнее, чем твои друзья. Он придет на ужин.

Кирен переводит взгляд с него на меня. Словно только что осознал, что то, на что он своим согласием подписался, может оказаться хуже настоящего сражения.

— В этом нет необходимости…

— Есть, — обрываю я его. — Тебе не отвертеться только потому, что у Инквизитора аллергия на компанию.

Я все еще обдумываю, как это устроить, когда позади нас раздается звук плеска луж под сапогами, и появляется Талиесин. Его глаза горят так, будто он выиграл пари.

— Это личная драма, или можно посмотреть?

— Мы просто обсуждаем планы на ужин, — сухо отвечает Инквизитор. — Передай Вессике, что мы ужинаем со старым другом леди Арден. — Он бросает на меня взгляд. — Если ты не против.

Инквизитору нужно подкрепление? Прекрасно.

— Чем больше народу, тем веселее будет.

— Значит, старый друг? — Талиесин хлопает Кирена по плечу, оценивая его, как свежий кусок мяса на рынке. — Выглядишь так, будто сможешь пережить с нами ужин. Ставлю пятьдесят на пятьдесят.

— Я принимаю ставку, — невозмутимо отвечает Кирен, и Талиесин ржет.

Инквизитор выглядит так, будто готов прикончить их обоих.

— Инструктаж! — кричит он, привлекая внимание всех новых рекрутов во дворе. — Всем строиться и следовать за сэром Прокраксом. — он кивает Кирену. — Увидимся вечером.

Звучит так, будто он просто без ума от радости.

Кирен ободряюще сжимает мою руку.

— Вечером наверстаем упущенное, — обещает он. — Не волнуйся.

Шансов на это практически нет, но я все равно киваю.