Предвестник

— Список новых призывников, — отвечает он, не давая больше никаких объяснений своему растерянному виду, и шагает прямо на улицу к толпе, собравшейся во дворе. Теперь их стало больше. Они стоят неровными рядами, их плащи потемнели от дождя, а сапоги вязнут в мокром гравии.

Инквизитор окидывает толпу взглядом, его челюсти крепко сжаты, словно он ждет, что кто-то выскочит и добьет его последние нервные клетки. Наконец, его глаза останавливаются на ком-то в толпе, и он тихо матерится себе под нос.

Я прослеживаю за его взглядом к источнику раздражения и ахаю, прижимая ладонь ко рту.

Одетый в новую униформу, он стоит вместе со всеми. Она сидит так идеально, что я понимаю, что ее выдали лично ему. Его волосы подстрижены короче, чем в последний раз, когда я его видела, но на лице застыло то самое упрямое, ослиное выражение, которое появляется у него, когда он настроен решительно. Пробивающаяся борода окаймляет рот, делая его старше. А может он постарел от решений, которые он был вынужден принять.

Вода стекает по его волосам и затекает за воротник, но он даже не смахивает ее. Он ни с кем не разговаривает. Все остальные выглядят так, будто предпочли бы оказаться в любом другом месте. А он нет. Он здесь с определенной целью.

Бродерик это сделал. Он на самом деле заставил Кирена пойти в армию.

Потому что меня не было рядом, чтобы остановить брата.

Наверно, когда мы прибыли, я прошла в коридоре мимо него; так сильно поглощенная собственным дерьмом, что даже не заметила, что он там стоит.

Мне хочется броситься к нему, наорать на него за то, что он позволил Бродерику сделать это. Или разрыдаться. Или и то, и другое сразу.

Но сердце бьется где-то в горле, и я не могу пошевелиться.

Кулак Инквизитора сминает список. Костяшки его пальцев белеют от ярости из-за его последнего призывника. Он даже не смотрит на меня, когда выкрикивает одно-единственное имя.

Мой лучший друг смотрит прямо на него. На меня. И его лицо остается бесстрастным. В нем нет ни единого проблеска узнавания. Но я вижу его, а он видит меня. И я уже знаю, чем все это кончится.

Кому-то будет очень больно.