Страница 32 из 100
Глава восемнадцатая
Ксандер
— Пожалуйста, не делай этого, — снова умоляет Далила, но это бессмысленно, потому что это уже было сделано, и пути назад нет. И даже если бы я мог каким-то образом выпутаться из этого, я бы не хотел. Прошедший месяц показал мне, что я принял лучшее решение для нас троих. Мне чертовски больно? Черт возьми, да, это так. Я собираюсь покинуть единственную настоящую семью, которую я когда-либо знал. Но это нужно было сделать. После того, как все произошло между мной и Коулом в последний раз, когда мы втроем были вместе, мне нужно уехать. Я не могу быть рядом с тем, в кого я влюблен, только для того, чтобы наблюдать, как он любит кого-то другого. Люди смотрят на меня и видят баскетболиста ростом шесть футов четыре дюйма и весом сто восемьдесят пять фунтов, который может поднять становую тягу в четыреста фунтов. Они восхваляют мою силу и ловкость на корте, но чего они не понимают, так это того, что даже сильные мужчины могут быть слабыми, а Коул Эндрюс — моя слабость. В глубине души я верю, что где-то глубоко внутри него, возможно, он чувствует хотя бы часть того, что чувствую я, но из-за того, что он так стремится к тому, чтобы его мама гордилась им, он никогда не позволит себе смириться со своими чувствами.
— Далила, мы проходили через это дюжину раз за последний месяц. Это уже сделано, — я заклеиваю скотчем последнюю коробку со своими вещами и выношу ее из своей комнаты к входной двери. Взяв ключи в руку, я в последний раз оглядываю квартиру. Я живу здесь меньше года, но за это время здесь я чувствовал себя как дома больше, чем где-либо еще, где я когда-либо жил. Мой взгляд задерживается на коридоре, ведущем в комнату Коула, маленькая часть меня желает, чтобы он вышел и сказал мне не уходить, не то чтобы это что-то изменило. Обязательство уже принято.
— Я знаю, но я имею в виду... Может быть, ты мог бы сказать им, что совершил ошибку и хочешь закончить колледж, — мой взгляд покидает коридор и останавливается на Далиле. Ее шоколадно-каштановые волосы собраны в беспорядочный пучок, глаза цвета карамели покраснели от слез, а на щеках появились розовые пятна от упавших слез. Я ненавижу, что из-за моего ухода ей так грустно, но она должна была знать, когда принимала решение свести нас с Коулом, что между нами возникнет какая-то размолвка.
— Но я не совершал ошибки. Я подписал четырехлетний контракт с Хьюстон Армадиллос.
Слезы наворачиваются на ее глаза, и я раскрываю руки, чтобы она меня обняла. Она бросается ко мне, ее тело врезается в мое, и она издает громкий всхлип, который почти разбивает мое сердце.
— Мне... мне так жаль, Ксандер. Мне очень, очень жаль. Пожалуйста, прости меня, — крошечные ручки Далилы обвиваются вокруг моей талии, и она обнимает меня так, как будто боится, что если она отпустит меня, я исчезну.
— Все в порядке. Тебе нечего прощать, милая девочка. Твое сердце было в нужном месте. К сожалению, сердце Коула не принадлежит мне, чтобы я мог его забрать, — я слегка отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я всегда буду рядом с тобой, и я всего в четырех часах езды.
— Я знаю, — плачет она, и по ее щекам снова текут слезы. Я стираю их большим пальцем, но они продолжают появляться.
— Мне нужно, чтобы ты пообещала мне две вещи.
— Все, что угодно, — говорит она сквозь рыдания.
— Во-первых, мне нужно, чтобы ты пообещала мне, что ты ни слова не скажешь Коулу обо мне: ни о том, что произошло, когда мы были вместе в последний раз, ни о том, что я чувствую к нему. Ты не можешь заставить его почувствовать то, чего он не чувствует, либо не хочет чувствовать.
— Что? — она качает головой. — Нет. Пожалуйста, Ксандер. Мы собираемся с этим разобраться. Коулу просто нужно время.
— Нет, мы не такие. Даже если Коул ответит взаимностью на мои чувства к нему, он никогда не будет действовать в соответствии с ними.
— Почему? Я этого не понимаю.
— Его мама поговорила с ним по душам перед смертью. Она заставила его пообещать все это дерьмо. О том, как он будет следовать своей мечте и женится, и ни в коем случае не влюбится в своего лучшего друга-мужчину.
— О, Ксандер, — Далила снова обнимает меня. — Мы можем поговорить с ним вместе.
— Далила, нет. пообещай мне.
— Я ненавижу это, — плачет она мне в грудь.
— Я знаю, но так и должно быть.
— Хорошо, — соглашается она. — Мне это не нравится, но я обещаю, — она поднимает лицо и вытирает слезы.
— Спасибо, — я целую ее в лоб.
— Я боюсь спрашивать, но что во-вторых?
— Мне нужно, чтобы ты пообещала мне, что забудешь о нашем договоре: все мы или никто из нас.
— Ксандер, остановись, это безумие. Без тебя нас нет.
— Сейчас есть. Не то чтобы тебе это нужно, но я даю тебе свое благословение.
— Благословение на что?
— Чтобы вы с Коулом были вместе. Он любит тебя, и ты любишь его. Вы двое можете быть счастливы вместе. А теперь пообещай.
— Черт возьми, Ксандер! — Далила прикусывает нижнюю губу, когда по щекам скатываются новые слезы. — Хорошо, я обещаю.
Обняв ее в последний раз, я снимаю с кольца ключ от квартиры и протягиваю его ей.
— Нет, я не возьму это. Это всегда будет твоим домом. Сохрани это на крайний случай или если передумаешь. Я этого не приму.
Не желая расстраивать ее еще больше, я соглашаюсь. Затем я бросаю последний взгляд в конец коридора и, взяв свою последнюю коробку, спускаюсь вниз к новой машине, которую я купил с подписным бонусом, оставляя свое сердце позади, когда ухожу. Я никогда не представлял, что боль от того, что мое сердце разбито вдребезги, может проникнуть так глубоко в мою душу, что мне будет казаться, будто я даже не могу перевести дыхание — особенно из-за того, с кем у меня никогда по-настоящему не было отношений. Я напоминаю себе, что Коулу никогда не понравилось бы быть со мной так, как я хочу быть с ним. И я никогда не смог бы согласиться на меньшее, чем весь он.