Страница 45 из 58
— Ты, безусловно, самая элегантная балерина, которую я когда-либо видел, и прежде чем ты начнешь протестовать, я повидал немало других. Что еще делают богатые ублюдки вроде меня, как не тратят деньги на то, чтобы смотреть красивые вещи? Чувство смелости, кажется, овладевает ею, когда она вытягивается в своих пуантах и быстро чмокает меня в губы.
— Я скучала по тебе, — выдыхает она мне в лицо, и я рычу.
— И я жажду тебя. Я надеюсь, что ничто из этого не имеет для тебя никакой ценности. Я все это заменю. Я не жду ответа, прежде чем хватаю за подол и разрываю боди прямо посередине, отчего ее сиськи вываливаются наружу, а материал свисает с ее рук и соединения бедер.
Я провожу руками вниз по ее спине, пока не добираюсь до изящного изгиба ее попки, приподнимаю ее, и она обхватывает меня ногами за талию.
— Я собираюсь трахнуть тебя, маленькая танцовщица. Я собираюсь испачкать тебя в твоем наряде балерины и намазать твою девственную кровь на свой член. Скажи это. Ты знаешь, что нужно сказать. Я достаточно медлителен, чтобы дать ей выход, но она его не принимает.
Как будто мое собственное убожество вытекло наружу и заразило ее, когда она выгибается, упираясь тазом в мой таз… — Пожалуйста. Я готова. Я хочу этого. Заставь меня почувствовать себя так, как ты делал с ней.
Она умоляет, и требуется всего минута, чтобы до меня дошло, что она говорит о Джеймсон.
Я подхожу к маленькой сцене в комнате, где обычно выступает какая-нибудь группа, и укладываю ее на нее. Схватив ее за бедра, я тяну до тех пор, пока ее попка едва не свисает, прежде чем разорвать промежность ее боди и колготок, открывая мне немедленный доступ к ее щелочке.
Ее киска блестит, но я отвожу от нее взгляд и двигаюсь вверх по ее телу, пока не беру ее за подбородок. — Единственные люди здесь — это ты и я. Ни кто другой. Вычеркни из своего сознания все, кроме меня. Я — единственное, о чем тебе нужно беспокоиться.
Я раздвигаю ей ноги, двигая ее конечностями до тех пор, пока каблуки ее пуантов не оказываются на краю сцены, и я провожу пальцами по ее складочкам.
Я не тороплюсь гладить ее, подталкивая к краю и усиливая ее желание, пока не смогу зримо увидеть, как ее центр начинает меняться. Ее киска сокращается, складочки распускаются и темнеют по мере того, как приток крови доставляет эндорфины в нижнюю часть тела.
— Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, — шепчет она, мотая головой из стороны в сторону по твердой поверхности. Я дразню и мучаю ее, пока она медленно не начинает блестеть, и она не стекает по щелке ее задницы.
Только тогда я, наконец, ввожу один палец в ее тугой центр и медленно трахаю его туда-обратно. Я произвольно меняю темп, не давая ей привыкнуть к этому. Она может думать, что сейчас все дело в ней, но чего она не в состоянии понять, так это того, что играть её телом подобным образом — это все для меня.
— Хочешь еще, детка? Прошла неделя с тех пор, как я в последний раз чувствовал, как ты сжимаешь мои пальцы, так что снова будет тесновато. — Я выхожу, прежде чем ввести два, чувствуя, как она сдерживает вторжение. Я имитирую движение ножниц оба пальцами, заставляя ее раскрыться, и протягиваю руку, чтобы ущипнуть ее за сосок.
Пыльно-розовый кончик становится красным, когда я щиплю его, и я тяну, прежде чем отпустить. Я наклоняюсь, захватывая его в рот, в то время как мои пальцы продолжают двигаться в устойчивом темпе, подготавливая ее к тому, чтобы наконец взять мой член. Ее грудь достаточно маленькая и упругая, чтобы заполнить мой рот, и я провожу следующие пять минут, посасывая ее, прежде чем оторваться и перейти к другой.
Мой член сильно пульсирует, и мне нужно погрузиться в нее, и как можно скорее, поэтому я отодвигаюсь от нее, чтобы освободиться, и именно тогда замечаю, что из-за растительности на моем лице у нее на груди появились отметины. Черт, это так чертовски привлекательно.
Кэролайн начинает скулить, когда я убираю пальцы, и я наклоняюсь еще ниже, впиваясь зубами в ее бедро, чувствуя, как нейлон врезается в ее кожу. — Нуждающаяся маленькая шлюшка. Я вытащу свой член, и тогда ты будешь плакать совсем по другой причине.
Я не тороплюсь, медленно расстегиваю рубашку, прежде чем вытащить низ из-за пояса. Я оставляю ее открытой, и меня охватывает трепет, когда она скользит взглядом по моей груди.
Расстегивая брюки, я спускаю их вниз вместе с трусами, пока они не складываются у моих ног, оставляя обнаженной нижнюю часть тела, пока я не снимаю рубашку и не бросаю ее рядом с моей маленькой танцовщицей на сцене.
Мой член подпрыгивает, а яйца тяжелеют, когда я поглаживаю их от основания до кончика, глядя на развратную балерину, лежащую передо мной. Девственница, ни больше ни меньше, которая вот-вот отдаст мне все, и я собираюсь запечатлеть себя в ней на целую вечность.
— Ты хочешь мой член? Умоляй меня об этом. Умоляй, как шлюха, которой ты и являешься, — говорю я ей и жду, когда самые сладкие слова достигнут моих ушей.
— Пожалуйста, сэр. Я так сильно хочу тебя. Это больно, и это причиняет боль, и ничто из того, что я делаю, не останавливает это. Я пыталась, но, думаю, я сломлена, и только ты можешь мне помочь. То, что начиналось как приятное, быстро превратилось в разочарование и гнев.
Что бы я ни делал, это не остановит.
Кто-то не послушался и ослушался прямого приказа.
— Глупая девчонка. Я отдал тебе приказ, и ты только что призналась, что прикасалась к себе. Пыталась заставить себя кончить, не так ли? Ты терлась этими мягкими пальчиками о свою киску и не могла довести себя до предела? Или ты терлась о подушку? Хмм. Все это не имеет значения. Я придвигаюсь ближе и провожу головкой по ее складочкам, покрываясь ее влагой.
Я собирался медленно и непринужденно войти в ее тело, но теперь этого не произойдет.
Я замедляюсь, пока не оказываюсь прямо у ее входа, и одним резким толчком вхожу в ее тело, лишая ее девственности, и устраиваясь, пока не чувствую, как мой член упирается в ее задницу. Она, без сомнения, корчится от боли, и я вижу, как из ее глаз текут слезы, но она не кричит.
Ее тело привыкло испытывать боль от танцев, и она явно научилась справляться с этим.
Она что-то бормочет, и я наклоняюсь, просовываю руки под ее тело и кладу их ей на плечи, и я слышу, как она говорит: —Прости. Я плохая девочка и должна быть наказана. Пожалуйста, сделай так, чтобы было больно. Я хочу, чтобы было больно. Я хочу чувствовать тебя всегда.