Гадалка

Он подумал о папе. О том, что папа теперь есть. И что он, наверное, должен знать, что

мама пропала.

Сашка набрал номер Артёма.

— Пап? Привет.

— Привет?

— Ты можешь приехать? Я один. Мама не отвечает. Я уже пять раз звонил.

— Я выезжаю. Жди меня, никуда не уходи.

* * *

Артём примчался через полчаса. Сначала заехал в массажный салон — на случай, если

Карина задержалась там. Пусто. Свет выключен, дверь заперта.

Потом — к ним домой. Сашка сидел на кухне, перед ним стояла остывшая тарелка борща.

Он даже не притронулся к еде.

— Не отвечает, — сказал он, глядя на Артёма снизу вверх. — Я звонил только что.

Артём сел рядом. Положил руку сыну на плечо.

— Слушай, давай ты у меня погостишь, пока мама не объявится. Может, у неё телефон

разрядился. Придёт домой, поставит на зарядку — и сама позвонит.

— А как она узнает, что я у тебя? — в голосе Сашки звучало сомнение.

— Мы оставим ей записку на столе. Большую, заметную. Она увидит.

Сашка кивнул. Собрал рюкзак — несколько футболок, зарядку, книгу, того самого

плюшевого пса, которого подарил Артём.

Артём написал записку:

«Карина, Саша у меня. Позвони, как приедешь. Артём».

Положил на стол. И они уехали.

* * *

Вечером Артём заказал еду. Саша ковырялся в тарелке, почти не ел. Артём включил

телевизор — просто чтобы заполнить тишину, которая давила на уши.

— … сегодня днём в торговом центре совершено нападение на женщину, — сказал диктор.

Артём поднял голову. На экране мелькнули кадры — скорая, охрана, толпа зевак. Женщину

выносили на носилках. Её лицо было закрыто.

— По предварительной информации, неизвестный плеснул в пострадавшую кислоту.

Нападавший скрылся. Полиция ведёт расследование.

Артём смотрел на экран, и внутри всё леденело. Он узнал её куртку. Серую, с

капюшоном, которую носила Карина.

— Это ведь мама? — икнул Сашка.

Артём обернулся. Саша бледный, с поджатыми губами, смотрел на экран.

— Это мама, да? — повторил он.

— Да.

Врать было бессмысленно.

Сашка зажмурился. Из глаз брызнули слёзы.

— Я хочу к ней, — прошептал он. — Я хочу к маме.

— Завтра, — сказал Артём, притягивая его к себе. — Завтра мы узнаем, в какой она

больнице, и поедем к ней вместе. Сейчас уже поздно. Торговый центр закрыт, больницы

не дадут информацию по телефону.

Сашка не ответил. Он стоял, прижавшись к отцу, и мелко дрожал.

* * *

Ночью Сашка не спал.

Он лежал в кровати, уставившись в стену, и слёзы текли по щекам, стекали на подушку.

Он не вытирал их. Ему было всё равно.

Артём зашёл проверить его.

— Саш.

— Уйди.

Он сел на край кровати.

— Саш, я понимаю…

— Ничего ты не понимаешь! — Сашка резко сел. — Это ты виноват!

— Что?

— Ты хотел отобрать меня у мамы! Это ты, ты, ты!

Он бил кулаками по груди Артёма. Слёзы текли, голос срывался на вой.

— Из-за тебя мама в больнице! Из-за тебя!

Артём не отстранялся.

— Нет, Саш, — сказал он, когда сын затих. — Честно. Это не я. Я не делал этого.

— А кто⁈

— Я не знаю. Но обещаю тебе — я найду того, кто это сделал.

Сашка смотрел на него. В глазах было недоверие.

— Ты обещаешь? — спросил он.

— Обещаю.

— А мама… она поправится?

Артём помолчал.

— Она сильная. Она справится. Мы ей поможем

Сашка всхлипнул. Потом медленно, неуверенно, придвинулся к Артёму и уткнулся лицом

ему в плечо.

— Я боюсь, пап.

— Я тоже, сын. Я тоже.

Они сидели в темноте, обнявшись, пока Сашка не засопел — уставший, обессиленный.

Артём укрыл его одеялом и долго сидел рядом, глядя в окно.

«Кто это сделал? И главное — зачем? Конкуренты? Теракт? Месть?»