Гадалка

17

Дорога из Нижнего в Киров заняла шесть часов, но Артём не заметил ни одного

километра. Мысли крутились в голове, как гребаный циркуляр — бесконечно, навязчиво,

изматывающе.

«Что делать? Он смотрел на меня в суде так, будто я монстр. А вообще, с чего начинают

отцы? Лего? Динозавры? Какой-то там „Майнкрафт“? Чёрт, я реально не знаю что делать

— этот возраст и лютая ненависть в мою сторону».

Артём въехал в Киров на автомате, когда город уже зажигал огни. Вместо дома свернул к

офису —его крепости, где он чувствовал себя главным. Этого ему сейчас не хватало,

самооценка упала до нуля. В кабинете было тихо, только гудел системный блок —

единственный звук, который его сейчас не раздражал. Он рухнул в кресло, уставился в

монитор и вбил в поисковик запрос: «детский психолог Киров рекомендации».

Утром он уже сидел перед стильной дверью с табличкой: «Центр детской психологии

„Я-Личность“». Название вызвало усмешку.

* * *

Кабинет оказался уютным: светлые стены, мягкий диван, полки с развивающими игрушками.

Психолог — мужчина лет пятидесяти, с аккуратной седой бородкой и спокойными,

внимательными глазами — жестом пригласил сесть.

— Слушаю вас.

Артём выдохнул.

— У меня сложная ситуация, — начал он, откидываясь на спинку дивана и закидывая ногу

на ногу. — У меня есть сын. Девять лет. О его существовании я узнал месяц назад.

Задача — наладить контакт.

Психолог смотрел на него без тени эмоций.

— Я хочу выстроить с ним отношения. Но он настроен враждебно. Его взгляд в суде… —

Артём запнулся. — В общем, он меня ненавидит. Мне нужен план действий. С чего

начать? Подарки, совместные поездки? Перспективы обучения заграницей?

Психолог чуть наклонил голову. Его молчание затянулось. Наконец, он заговорил.

— Остановитесь. Вы не на совете директоров. И ваш сын — это человек, личность, если

хотите.

Артёма передёрнуло.

— Я просто излагаю факты. И хочу решить проблему.

— Это не проблема. Это ребёнок, — отрезал психолог. — Давайте уберём вашу

бизнес-терминологию и поговорим о людях. Первый вопрос: что вы чувствуете к этому

мальчику?

— Я… — Артём ощутил раздражение. — Я хочу быть отцом. Этого недостаточно? Я готов

нести ответственность. Обеспечить его. Чтобы он знал: я не бросал его. Я не знал.

— И поэтому вы пошли в суд, Артём.

— Она не дала бы мне общаться с сыном, у меня не было выбора.

— А вы пытались договориться?

— Послушайте я намного обеспеченнее ее. И могу дать…

— Вы снова говорите о том, что вы дадите. А я спрашивал, что вы чувствуете.

— Я чувствую, что у меня украли сына! — вырвалось у Артёма. — И теперь я должен

разгребать последствия. Я хочу, чтобы он дал мне шанс!

— Шанс на что? — голос психолога стал ещё жёстче. — Исправить вашу репутацию в ваших

же глазах? Потешить ваше эго? Давайте будем честны. Вы боитесь. Чего?

Артём горько усмехнулся.

— Что я опоздал. Что для него я навсегда останусь чужим.

— Вот, — кивнул психолог. — А теперь посмотрим на это глазами ребёнка. Забудьте про

себя на минуту, если сможете.

Он подался вперёд, изучая его взглядом.

— Для Саши вы — не просто чужой. Вы — монстр, который попытался отнять у него маму —

единственный центр его вселенной. Вы не отец. Вы — угроза. Прямая и явная. И ваша

первая задача — перестать быть угрозой.

— Как? — выдавил Артём.

— Перестать атаковать. Подарки — это атака. Требования — атака. Попытки «купить» его

время — атака. Ребёнок не идиот, он считывает фальшь на раз. Вы думаете, он не

поймёт, что дорогой конструктор — это не подарок, а взятка?

— Но я могу дать ему то, чего у него не было! — возразил Артём. — Я хочу, чтобы он

знал, что я…

— … платёжеспособен? — ледяным тоном перебил психолог. — Ему плевать на ваши деньги,

Артём. Ему нужно было ваше время. Девять лет назад. Сегодня. Завтра. Подарок — это

когда ты знаешь, о чём человек мечтает. А вы не знаете о нём ничего.

Пауза. Тишина в кабинете звенела.

— Вы знаете его любимый цвет? Любимую еду? Имя его лучшего друга? Знаете, боится ли

он грозы? Что он делает, когда ему грустно?

Артём молчал, стиснув зубы.

— Я так и думал, — констатировал психолог.

— Что вы несёте?

— Честность. Вот ваша единственная стратегия. Прийти и сказать: «Саша, я не знаю, как

быть отцом. Я понятия не имею, что тебе интересно и что ты любишь. Я здесь, чтобы

научиться. Если ты позволишь».

— А если он скажет «нет»?

— Тогда вы уважаете его «нет». Вы отходите на безопасную дистанцию и ждёте. Рано или

поздно он выглянет из своей норы, чтобы посмотреть, не ушли ли вы.

Психолог откинулся на спинку кресла.

— И последнее, Артём. Самое важное. Вы должны кое-что принять.

— Что именно?

— Эти девять лет — их нет. Они потеряны. Вы не вернёте их, не компенсируете

подарками. Любая попытка «заплатить» за прошлое — это ложь, и ваш сын её

почувствует. Признайте свою потерю. Примите, что вы начинаете с нуля. И стройте

отношения с той точки, где вы сейчас. Не переписывайте историю. Пишите настоящее.

Артём долго сидел, глядя в одну точку.

— Спасибо, — сказал он, поднимаясь.

— Удачи, Артём. Путь будет долгим.

* * *

В пятницу Артём закончил работу в три. Бросил секретарше, что до понедельника его

нет, и вышел из офиса, не оглядываясь.

В машине он вбил адрес в навигаторе: Нижний Новгород. Время в пути — шесть с

половиной часов.

По дороге он заехал в торговый центр. Психолог сказал не покупать любовь, но прийти с

пустыми руками казалось… неправильным. Он выбрал «Приключения Тома Сойера» — книгу с

красивыми иллюстрациями. И маленького плюшевого пса. Не подарок. Жест.

К девяти вечера он был в Нижнем. Гостиница, брошенные вещи, телефон в руке. Детское

кафе на субботу, забронировано.

Он набрал номер Карины.

— Алло.

— Карина, это Артём. Я в Нижнем. Хочу увидеть Сашу завтра утром. Если ты не против.

Пауза.

— Зачем?

— Психолог сказал… — он осёкся. — Я хочу просто поговорить с сыном. Позволь мне.

Карина молчала.

— В одиннадцать, — наконец сказала она. — Я ему скажу. Но заставлять не буду.

— Спасибо.

— Это не для тебя. Для него.

Гудки.