Страница 53 из 59
— Ты действительно так этого хочешь? — спросил он наконец.
— Очень, — сказала я твёрдо. — Это единственное, что я не готова отдать. Ни за какие деньги. Ни за какую свободу.
Он помолчал ещё немного, потом кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Ты будешь учиться. Очно. Как и раньше.
Я замерла, не веря своим ушам. В груди разлилось тепло, смешанное с облегчением. Но он ещё не закончил.
— Но, — добавил он, и его голос стал жёстче, — утром водитель будет отвозить тебя в университет. Вечером — забирать. Никаких опозданий, никаких лишних маршрутов. Только дом — университет — дом.
— А если у меня занятия заканчиваются в разное время? — спросила я, уже понимая, что спорить бесполезно, но всё равно пытаясь отстоять хоть какую-то свободу.
— Водитель будет ждать, — отрезал Клим. — Ты позвонишь, когда будешь готова. Он приедет. В любое время.
— Это что, слежка? — вырвалось у меня.
— Это безопасность, — он сказал это так, будто объяснял ребёнку очевидные вещи. — Ты не понимаешь, с кем имеешь дело? В клубе тебя чуть не изнасиловали. Твой бывший угрожает. А теперь ты будешь ходить по городу одна? Нет. Я не допущу этого.
Я хотела возразить, сказать, что он не имеет права, что это моя жизнь, что я не собственность. Но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Тим обещал найти меня. И я не знала, что он сделает, когда это случится.
— Хорошо, — сказала я тихо. — Я согласна.
Клим кивнул.
— Тогда пусть юрист переделает пункт. Обучение разрешено при условии, что Исполнитель пользуется услугами водителя, предоставленного Заказчиком. Маршрут и время передвижений согласовываются с Заказчиком.
— Это унизительно, — сказала я, но в моём голосе не было злости. Только усталость.
— Это необходимо, — ответил он.
Я посмотрела на него. В его глазах не было торжества. Только спокойная, непоколебимая уверенность человека, который привык отвечать за всё и всех. На мгновение мне показалось, что за этой уверенностью скрывается что-то ещё — что-то, что он не показывал.
— Ты всегда так всё контролируешь? — спросила я.
— Да, — сказал он. — И это спасает жизни. Поверь, я знаю, о чём говорю.
Я вспомнила детскую комнату. Розовые стены, игрушки, маленькие тапочки у кровати. И подумала: кого он не уберёг? Кого потерял, что теперь пытается уберечь меня? Но спросить не решилась.
— Хорошо, — сказала я. — Я согласна.
Клим взял договор, сделал пометки на полях. Потом поднял на меня глаза.
— Что-то ещё?
Я покачала головой. Хотя внутри всё кричало: да, ещё! Почему ты это делаешь? Зачем тебе это? Что ты получишь, кроме танцев?
Но я промолчала. Не моё дело. Я здесь ради денег. Ради папы. Ради того, чтобы потом жить своей жизнью.
— Тогда подписывай, — он протянул мне ручку. — Исправленный экземпляр привезут завтра. Но пока можешь подписать этот, а я внесу изменения в электронную версию. Официально будет считаться с сегодняшнего дня.
Я взяла ручку. Пальцы дрожали, но я заставила себя успокоиться. Посмотрела на строчку, где должна была поставить подпись. Бумага под пальцами казалась холодной, почти ледяной. В голове пронеслось: с этого момента моя жизнь перестанет быть моей. Она станет его. На год. А потом?
Потом я смогу начать сначала. Без долгов. Без Тима. С дипломом. Свободной.
Я подписала.
Буква за буквой, выводя своё имя. Ручка скользила легко, оставляя чёткие линии, и каждый росчерк отдавался в груди глухим, болезненным ударом. Когда я поставила точку, в комнате стало тихо — так тихо, что я слышала собственное дыхание и, кажется, даже стук своего сердца.
Клим взял договор, посмотрел на подпись. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем нужно было, пальцы, державшие листы, чуть заметно сжались. Потом он поднял глаза на меня. В них мелькнуло что-то — облегчение? Удовлетворение? Или что-то другое, что я не могла прочитать? Он быстро спрятал этот взгляд, и лицо снова стало непроницаемым.
— Теперь это официально, — сказал он и протянул мне один экземпляр. — Твой.
Я взяла листы, чувствуя, как бумага холодит пальцы. Путь назад отрезан.
— Что теперь? — спросила я.
— Теперь ты переезжаешь в квартиру, которую я снял для тебя. Это недалеко отсюда, в новом доме на набережной. Там есть всё необходимое. Можешь распоряжаться пространством как хочешь.
Я кивнула. Набережная. Дорогой район, большие окна, вид на реку. Я представила пустую, стерильно-чистую квартиру, где меня будут ждать чужие стены и тишина.
— Мои вещи? — спросила я. — Они в общаге.
— Я отправлю водителя. Скажи Зойке, что переезжаешь. Назови любую причину. Стажировка, практика, работа.. что хочешь. Но договор — никому.
— Я знаю, — кивнула я. — А когда.. первый танец?
— Завтра, — сказал он. — Вечером. Я заеду за тобой. На сегодня — отдыхай. Осваивайся.
Он встал, забрал свою кружку, отнёс в мойку. Я смотрела на его спину, на то, как уверенно он движется в этом пространстве, и думала: что я наделала? И одновременно — что я сделала правильно.
— Клим, — окликнула я.
Он обернулся.
— Спасибо.. что согласился на учёбу. Это для меня важно. Ты мог бы запретить, но.. ты не стал.
Он кивнул, но ничего не сказал. Только на секунду задержал на мне взгляд — и я снова увидела в его глазах что-то, чего не могла понять. Потом он вышел, оставив меня одну.
Я сидела за столом, сжимая в руках договор, и смотрела в окно. Город внизу жил своей жизнью, такой далёкой, такой свободной. А я сидела здесь, на двадцать пятом этаже, и чувствовала, как внутри всё замирает в ожидании чего-то нового. Страшного. И невероятно манящего.
Я взяла телефон, нашла Зойку в списке контактов. Пальцы замерли на кнопке вызова. Что я ей скажу? Что я в порядке? Что у меня всё хорошо? Что я только что подписала договор, который на год изменит мою жизнь?
Я набрала. Гудки. Потом её голос — сонный, взволнованный, сразу перешедший на крик:
— Аська?! Ты где?! Ты чего не отвечала?! Я тут с ума сошла!
Я закрыла глаза, прижала телефон к уху.
— Зой, — сказала я тихо. — Всё хорошо. Я в порядке.
— Где ты?! Я приеду, говори адрес?!
Я посмотрела на дверь, за которой скрылся Клим. В голове путались мысли, но я заставила себя говорить ровно.
— Зоечка, я тебе обязательно всё расскажу. Мне сейчас нужно самой всё осмыслить. Знай одно: Тима в моей жизни не будет. Но в моей жизни произойдут изменения.
— Ася, когда мы увидимся? — в её голосе слышались слёзы. — Ты точно не против своей воли там находишься?
— Надеюсь, в течение пары дней, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит.