Страница 40 из 59
— Держи, — он поставил кружку на столик и опустился в кресло напротив. — Поговорим?
Я обхватила кружку ладонями, чувствуя, как тепло разливается по телу. Кофе был крепким, почти обжигающим.
— Спасибо, — тихо сказала я. — За всё.
Он кивнул, но в глазах не было благодушия. Только холодная, расчётливая сосредоточенность.
— Ася, — повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Красиво. А теперь расскажи мне, Ася, что такая девушка, как ты, делает в стриптиз-клубе?
Я опустила взгляд. Не потому что стеснялась — просто не знала, сколько можно ему рассказать.
— Работаю, — ответила коротко.
— Я вижу. — В голосе прорезались жёсткие нотки. — Но почему? Такие, как ты, не идут в стриптиз от хорошей жизни. Что случилось?
— Какая разница? — я подняла глаза и посмотрела ему прямо в лицо. — Это моя жизнь и мои проблемы.
— Твои проблемы вчера чуть не кончились очень плохо. Если бы я не подошёл..
— Но вы подошли. Спасибо. — Я поставила кружку и встала. — Мне пора.
Я сделала шаг к выходу, но его голос остановил меня:
— Сядь.
В этом слове было столько стали, что ноги сами подкосились. Я замерла, но не села.
— Я не обязана тебя слушаться, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Внутри всё дрожало, но я не могла показать ему эту дрожь.
— Нет, не обязана. — Он тоже встал, и теперь между нами было всего пара шагов. — Но ты забыла: я хозяин этого клуба. И если я скажу, что ты больше там не работаешь, ты не будешь там работать.
— Что? — я развернулась к нему, чувствуя, как внутри закипает злость. — Ты не имеешь права!
— Имею. — Он смотрел в упор, без тени сомнения. — Я владелец. Контракты подписываю я. И я не позволю тебе там танцевать.
Он говорил спокойно, будто решал рабочую задачу. Но я видела, как на скулах заходили желваки — его что-то бесило. И это что-то была я.
— Ты видела, что случилось в первый же вечер? — продолжил он, не давая мне вставить слово. — Думаешь, это случайность? Такие, как эти трое, будут приходить каждую ночь. И каждая ночь будет превращаться в ад для тебя.
— Это моё дело! — я повысила голос, уже не сдерживаясь. — Мне нужны деньги! Ты понимаешь? Очень нужны! И я буду работать там, где могу их заработать!
— Сколько? — резко спросил он.
— Что?
— Сколько тебе нужно денег? Назову сумму — я дам их тебе. Прямо сейчас. И ты забудешь дорогу в этот клуб.
Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от унижения. Опять. Опять какой-то мужик предлагает мне деньги. В обмен на что? На мою свободу? На мою гордость?
— Нет, — сказала я твёрдо. — Я не возьму. Я уже должна одному, хватит с меня должников.
— Кому? — его глаза сузились.
— Не твоё дело.
Мы стояли друг напротив друга, и воздух между нами, казалось, искрил от напряжения. Клим смотрел на меня так, будто пытался прочитать мои мысли. Я видела, как он борется с собой — внутри него явно бушевала буря, но внешне он оставался ледяным.
— Упрямая, — сказал он будто самому себе. — Чёрт.
Он отошёл к окну, повернулся спиной. Несколько секунд молчал, глядя на город. Я смотрела на его широкие плечи, на напряжённую спину и понимала: этот человек привык побеждать. Всегда и во всём.
— Хорошо, — сказал он наконец, не оборачиваясь. — Работай. Но не на публике.
— Что значит — не на публике?
Он обернулся. В глазах — твёрдая решимость, но где-то в глубине мелькнуло что-то, что я не успела понять.
— Я предлагаю тебе договор. Официальный. Ты будешь танцевать только для меня. Приватные выступления. Без зрителей. Без пьяных уродов. Только я и ты.
Я смотрела на него, не веря своим ушам. В голове пронеслась тысяча мыслей: это ловушка? Он ревнует? Или просто хочет контролировать?
— Ты.. серьёзно? — выдавила я.
— Абсолютно. — Он подошёл ближе. — Ты получаешь деньги. Я получаю уверенность, что с тобой ничего не случится. Взаимовыгодное сотрудничество.
— А если я откажусь?
— Тогда я аннулирую твой контракт. И ты не будешь работать нигде в этом городе — у меня связи. — Он говорил спокойно, без угрозы, просто констатируя факт. — Выбор за тобой.
Я стояла и смотрела на него, чувствуя, как в голове проносятся тысячи мыслей. Это безумие. Но если я буду танцевать только для него, никакие пьяные уроды меня больше не тронут. Никакой Тим не сможет меня достать. И деньги.. деньги будут.
— Почему? — спросила я тихо. — Почему ты это делаешь?
Клим смотрел на меня долго, очень долго. В его глазах мелькнуло что-то — усталость, раздражение, а может, то, что он тщательно прятал за маской безразличия.
— Потому что я так решил, — ответил он ровно.
Это прозвучало как приговор. Как точка, после которой не обсуждают.
— Ты всегда так решаешь за других? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает новая волна злости.
— Всегда. — Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — И обычно я оказываюсь прав.
Я смотрела на него и понимала: этот человек не отступит. Если я сейчас уйду, он действительно сделает так, что меня никуда не возьмут. И папа.. папа умрёт.
— Хорошо, — сказала я, и это слово далось с трудом. — Я согласна.
Он кивнул, будто другого ответа и не ждал.
— Завтра привезут договор. Прочитаешь, подпишешь.
— Зачем тебе это? — вырвалось у меня снова. — Правда. Я хочу понять.
Клим подошёл почти вплотную. Я чувствовала его запах — древесный, терпкий, с нотками табака. Чувствовала тепло, исходящее от его тела. И сердце забилось быстрее.
— Ты мне небезразлична, — сказал он тихо, и в этих словах было столько невысказанного, что у меня перехватило дыхание. — Но не надейся на большее. Я просто.. не хочу, чтобы ты исчезла.
Я не знала, что ответить. Слишком много всего навалилось за последние дни. Слишком много боли, страха, неожиданных поворотов.
— Мне нужно в душ, — сказала я первое, что пришло в голову. — И одежда. Моя осталась в клубе.
— Ванная там, — он кивнул в сторону двери. — А вещи я привезу. Скажи, что и где искать.
Я назвала номер гримёрки, и он кивнул.
— Иди. Приведи себя в порядок. Потом позавтракаем.
Я пошла в ванную, чувствуя его взгляд спиной. Закрыла дверь, прислонилась к ней и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле.
Что я наделала? Во что ввязываюсь?
Но другого выхода не было. Папа, операция, деньги — это главное. А с Климом.. разберусь позже.
Я открыла глаза и посмотрела в зеркало. На меня смотрела девушка с покрасневшими глазами, бледная, но в них горела решимость. Я справлюсь. Обязательно справлюсь.