Страница 21 из 59
Я замираю. Воздух будто становится гуще. К такому меня не готовили. Что говорить? Как успокоить ребёнка, который потерял самое главное?
Маруся смотрит на меня, и в её глазах — такая бездонная детская печаль, что у меня сжимается сердце.
— Маруся, — я беру её маленькую тёплую ладошку в свою. — А ты хочешь увидеть маму?
Девочка кивает, и новая слеза скатывается по щеке.
— Тогда закрой глазки, — шепчу я. — Закрой и представь её. Самую красивую, самую добрую. А я посижу с тобой, хорошо?
— Холошо.
Маруся послушно закрывает глаза. Я сижу рядом, держу её за руку и чувствую, как постепенно её пальчики расслабляются, дыхание становится ровнее. Минута, другая — и она тихонечко засопела, проваливаясь в сон.
Я ещё долго сижу, боясь пошевелиться. Потом осторожно высвобождаю руку, поправляю одеяльце и выхожу в класс.
Настя уже вернулась.
— Насть, — тихо спрашиваю я. — А ты знаешь, что случилось с мамой Маруси?
Настя вздыхает, откладывает журнал.
— Подробностей не знаю. Знаю только, что её воспитывает дядя. Он много работает, очень много. За ней приходит няня, забирает из школы.
— Так жалко малышку, — я сажусь на подушку, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Такая маленькая, а уже потеряла маму..
Мы молчим. За окном светит солнце, по ковролину всё так же ползут лучи, где-то в спальне ровно дышат дети. А на душе у меня тяжело и светло одновременно.
После сна мы полдничаем, играем, рисуем. Маруся просыпается уже весёлая, будто и не было утренних слёз. Она подходит ко мне, трогает за руку.
— Ася, а ты плидёшь завтла?
— Приду, — обещаю я. — Обязательно приду.
— Я буду ждать, — она улыбается беззубым ртом и убегает к другим детям.
В четыре часа рабочий день заканчивается. Я прощаюсь с Настей, с детьми, выхожу из школы. На душе — странная смесь усталости и тепла.
Домой лечу на крыльях. Зойка должна была уже приехать — и это значит, что скучные вечера закончились. Я представляю, как мы будем болтать, пить чай, валяться на кроватях и обсуждать всё на свете.
Подхожу к двери комнаты, дёргаю ручку — открыто. Ура, Зойка здесь!
Я распахиваю дверь и влетаю внутрь.
— Зойка! Зоечка! Зоюльчик! Я дома-а-а! — выпаливаю я с порога.
И застываю.
На Зойкиной кровати сидит Тим.
— А он тут что делает? — мой голос становится холоднее.
Зойка смотрит на меня виновато.
— Асечка, я не могла не пустить, — она разводит руками. — Он стоял под дверью и не давал мне пройти. Честно! Я пыталась его выставить, но..
Она замолкает, и я слышу, как она шепчет:
— Прости.
Тим поднимается, смотрит на меня. Взгляд серьёзный, без обычной улыбки.
— Ну и зачем ты пришёл? — я складываю руки на груди, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Что тебе нужно?
В комнате повисает тишина. Только шум города за окном и стук моего собственного сердца.