Страница 10 из 59
Глава 4
Домой решила не заходить — сразу к Тиму. Родители меня сегодня не ждут, а значит, не будут волноваться, когда я не появлюсь. Для них я хоть и совершеннолетняя, а всё равно маленькая. Перенесу радость встречи на завтра. А у нас с Тимом.. Я сглотнула, предвкушая. Целая ночь впереди.
Улицы уже освещали фонарные столбы, и я шла по мягкому свету, разлитому на асфальте. Тёплый летний ветер обдувал плечи, играл с подолом платья, путался в волосах. Как же здесь хорошо после городской духоты! Ни тысяч машин, ни вечной спешки, ни этого белого шума, от которого через месяц начинала болеть голова. Здесь можно просто идти, дышать полной грудью и слушать тишину. Где-то вдалеке лаяли собаки, стрекотали сверчки, а над головой уже зажигались первые звёзды — робкие, ещё по-летнему неяркие.
Я засмотрелась на небо и не заметила, как подошла к дому Тима.
Остановилась у калитки, любуясь. Двухэтажный красавец из белого кирпича с необычной для деревни квадратной крышей. Терраса из тёмного дерева — цвета венге, моего любимого. По периметру дома мягко светилась подсветка, словно прожекторы подчёркивали каждую линию, каждую деталь. Этот дом Тиму построил отец, когда сын начал работать с ним. Строили вместе, с любовью, на совесть.
Я окинула взглядом участок: аккуратные дорожки, молодые деревца, которые Тим сажал прошлой весной, место под будущий цветник. Скоро закончу университет, мы поженимся, и я буду здесь жить. Надо будет сказать Тиму про беседку — чтобы в летние вечера ужинать на свежем воздухе. И мангальную зону сделать. Эх, красота..
Только потом заметила: в доме темно. Все окна чёрные, ни огонька. Странно. В это время Тим обычно дома. Может, к родителям зашёл? Ничего страшного, подготовлюсь, зайду — ключи-то у меня есть. А если долго не будет — позвоню, скажу, что я уже здесь. Представляю его лицо!
Я подошла к двери, потянулась к ручке и замерла.
Дверь была открыта.
Толкнула — поддалась легко, без скрипа. Тим всегда тщательно проверял замок перед уходом, это въелось в привычку. Может, он дома и просто в душе? Тогда темнота объяснима — не включал свет, чтобы не слепить глаза, пока идёт из ванной. Если так.. я улыбнулась своим мыслям. Присоединюсь к нему. Будет сюрприз так сюрприз.
Перешагнула порог и сразу наткнулась на вещи. На полу в прихожей валялась ветровка Тима, рядом футболка, обувь — один кед под лавкой, другой посередине коридора. Я покачала головой. Ну Тим, получишь у меня! Как меня нет — разделся и бросил, будто в гостинице.
Я начала собирать вещи в стопку, машинально, на автомате, всё ещё улыбаясь. Футболку — на сгиб, ветровку — сверху, кеды пододвинула друг к другу. Так, вещи здесь. А где сам хозяин?
Наверху, в душе. Внизу ни звука.
Я двинулась к лестнице, стараясь ступать бесшумно. Кралась как героиня шпионского фильма, которой во что бы то ни стало нужно проникнуть из пункта А в пункт Б незамеченной. Каждая ступенька предательски поскрипывала, и я замирала, прислушиваясь. Тишина.
Почти на вершине лестницы я услышала звуки. Они доносились из спальни.
Я замерла, пытаясь идентифицировать. Стон? Вздох? Нет, показалось. Наверное, вода шумит..
Я ускорилась, забыв про конспирацию. Распахнула дверь спальни одним движением — и застыла.
То, что я увидела, нельзя было трактовать иначе.
Мой Тим. На постели. И под ним — какая-то женщина. Он не проводил реанимацию, нет. Он делал прямо противоположное.
Я впала в ступор. Рот открылся сам собой, но ни звука не вырвалось. Вещи, которые я так старательно собирала по дому, выпали из рук и с глухим стуком рассыпались по полу.
Тим обернулся на звук. Его лицо — сначала расслабленное, блаженное — исказилось ужасом. Он смотрел на меня, и в его глазах я читала всё: страх, вину, и где-то глубоко — раздражение, что его прервали.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то обрывается. С гулким звуком, как лопается слишком туго натянутая струна. Мир вокруг не рухнул, нет. Он просто.. остановился. Замер в одной точке, как стоп-кадр.
А потом внутри всё взорвалось. Гнев, обида, боль, желание крушить, ломать, выцарапать глаза этой женщине, вырвать волосы, закричать так, чтобы стены рухнули. Но я не кричала. Я смотрела на них и молчала.
— Однако интересная картина, — выдавила я. Голос прозвучал удивительно ровно, даже спокойно. Только внутри всё дрожало мелкой противной дрожью.
— Ася? — Тим спрыгнул с кровати, натягивая на ходу простыню. Хоть это догадался сделать. — Что? Что ты здесь делаешь? Ты же должна была приехать завтра!
— Да, должна была завтра. — Я говорила так же ровно, будто обсуждала погоду. Про себя успела посчитать до пяти, потом до десяти. — Сюрприз хотела сделать. Но сюрприз сделали мне.
Я перевела взгляд на женщину, которая теперь натягивала одеяло до подбородка и делала вид, что её не существует.
— Я пойду, — сказала я Тиму. — Не буду вас отвлекать.
Развернулась и пошла к лестнице. Сначала медленно, шаг за шагом. А потом побежала. Вниз по ступенькам, через прихожую, мимо брошенных вещей, которые уже не имели значения.
Слёзы хлынули, как только я выскочила на крыльцо. Они душили, не давали вздохнуть, текли по щекам, по шее, заливали платье. Я бежала, не разбирая дороги, спотыкалась, поднималась и снова бежала. Как? Как он мог? Зачем тогда предложение? Зачем эти клятвы в любви, наши планы, разговоры о будущем, о детях, о беседке в саду? Зачем он сказал «возвращайся», если сам..
Я не заметила, как ноги принесли меня к озеру. К нашему месту. Тому самому, где мы сидели два года назад, где он просил меня не уезжать, где я обещала возвращаться. Где мы были счастливы.
Я опустилась на траву, прямо у кромки воды, обхватила колени руками и дала себе волю. Плакала долго, навзрыд, пока слёзы не кончились. Вода была тёмной, спокойной, равнодушной к моему горю. В ней отражались звёзды — те самые, на которые я смотрела час назад, мечтая о будущем.
Я не знала, сколько просидела так. Может, минуту. Может, час. Время здесь текло иначе — тягуче, как смола, или вовсе остановилось.
— Ась!
Голос Тима разорвал тишину. Я не обернулась. Он подбежал, запыхавшийся, и плюхнулся рядом на траву.
— Ась, наконец-то я тебя нашёл. Прости меня, я не знаю, как так вышло..
Он потянулся к моей руке. Я отдёрнула, как от огня.