Страница 88 из 102
Скинув на пороге грязную обувь, в прихожей куртку я прямиком отправилась на кухню. Ну, надо же, “мать его сына”, “и что?”, я-то тут при чем? Вот иди и разбирайся с отцом своего сына! Какие претензии ко мне!
Бушуют моей голове возмущения.
Ставлю на плиту кастрюлю с водой. С едой решила не заморачиваться и купила пельмени и сметану. Как оказалось, правильно. Я здесь надолго задерживаться не намерена. В том, что Германа здесь нет, я убедилась. Ведь я же к этим приехала?! А находиться в месте, где “обитают” сумасшедшие, мне хочется меньше всего.
Пока я раскладывала на столе купленные продукты, вода в кастрюльке закипела. Открыла пачку, закинула пельмешки. Правда когда почувствовала запах еды, вдруг поняла, что совсем не хочу есть. Эмоции оказались такие бешеные, что вытеснили весь голод из желудка. Поморщилась и хотела уже накрыть крышкой парующую кастрюлю, когда – “бах” – громкий стук закрывшейся двери заставил от страха застыть в венах кровь.
По всему телу забегала мурашками изморозь. Волосы зашевелились на затылке. Схватив первое попавшееся в руку, а это был половник, я направилась к двери, чтобы “встретить” нежданного гостя.
Шаг за шагом я приближаюсь к входной двери. Теперь до моих ушей отчетливо доносится мужское кряхтение вперемешку с отборным матом. “Гость” явно пьян и по тому, что запах спиртного ударяет мне в нос даже с такого расстояния, есть понимание того, что не первый день.
Делаю еще пару шагов и с этого угла кухни мне теперь становится видна личность прибывшего. Вадик. Этот чертов идиот меня все-таки нашел. Гадость.
— Зачем приехал? – прежде чем выйти из кухни навстречу шатающемуся и еле стоящему на ногах бывшему мужу, я бросила на столешницу половник и сжала пальцы в кулаки.
— Ой, Ася, золотце. Здрав-ик-ствуй.
Увидев меня, глаза бывшего блеснули мутным угадыванием. Он пытался разуться.
— Стой там, где стоишь!
Выставив руку вперед я указала Вадиму.
— Но, детка..иик..
— Вадим, я еще раз спрашиваю. Ты зачем приехал? Я тебя не звала.
Бывший муж закатывает глаза под лоб, причмокнув губами, пытается скривить обиженную мину.
— Я соскучился, малыш. Я же тебя так люблю, так люблю, – еле выплевывая слова через губы произносит бывший. – Слушай, детка, а я что-то не помню, что у твоих родителей был такой дом, раз здесь не ветхая избенка стояла? Они что, джек-пот сорвали, хи-хи-хи?
Мерзкий смешок сорвался с его губ, отчего у меня вызвал только отвращение.
— Боже мой, какой же ты.. А даже если и джек-пот, тебе-то какое дело до этого?
— О-о-о, – тянет, – ну, это же все в корне меняет дело. Понимаешь, малыш, – размахивая передо мной кистями рук, с перепачканными, в черт пойми чём, пальцами, Вадик делает еще шаг в мою сторону, оставляя на светлом полу грязные следы от ботинок, морщусь, – что? Не нравится видеть меня таким?
Вадик замирает. Его взгляд становится более жестким. Губа оттопыривается вниз. Плечи, грудь напрягаются.
— Какая же ты..
Замолкает, смотрит с пренебрежением, точно так же, как недавно смотрела на меня “мать сына” Германа.
Не понимаю, откуда в них это? Она что, тоже обиженный “золотой ребенок”.
— Ты зря приехал, Вадим. Тебе лучше уехать. Я не намерена слушать твою ересь..
— Ересь? Ха-ха-ха! – запрокидывает голову, издавая жуткие звуки. – Ты хоть понимаешь, где я! Где ересь? И где ты? Ты, маленькая деревенская вертихвостка, которую я лично вытащил из трущоб проституции..
Округляю глаза. Ярость вскипает в груди незамедлительно, разгоняя с максимальной скоростью по венам адреналин.
— Боже! Вадик, ты больной? О чем ты говоришь? Какая проституция? У тебя в мозг надуло? Откуда ты весь это бред берешь? Или тебе до сих пор Алиса мозги промывает? Зачем ты приехал? Зачем? – я незаметно для себя перешла на крик, отчего в тот момент когда замолкаю, чувствую как горло начинает жутко чесаться.
— А я тебе сейчас скажу, дрянь неблагодарная, – зло шипит бывший муж, наступает на меня.
И мне вдруг становится страшно за свою жизнь. Этот сильно пьяный дегенерат способен на многое, теперь я знаю. И зачем я, дурная, с ним только начала разговаривать? Надо было сразу позвонить в полицию. Герману. Да хоть самому Папе Римскому. Главное, чтобы меня от Вадима хоть кто-нибудь защитил.
— Не приближайся!
Вскрикнула и бросилась на кухню. Там большое окно. Его точно можно открыть, выбраться на улицу.
— Куда ты! Погоди. Да, не трону я тебя, Ася. Не трону. Я хочу просто поговорить, – слышу сзади себя, совсем уже близко голос Вадима.
Но я уже не могу остановится. Меня гонит страх. Я боюсь быть пойманной. Разумом я понимаю, что он мне ничего не сделает, но бессознательно, подстегиваемая внутренними инстинктами самосохранения, все же пытаюсь скрыться.
— Ась! Не убегай!
В то самое время, когда Вадик оказывается на кухне, я же уже открываю окно, чтобы спрыгнуть на землю. В полете до земли совсем не высоко. Я справлюсь. В голове проскальзывает мысль о том, что у Вадика хватит ума прыгнуть за мной, а я то уж постараюсь быть пошустрей. Забегу в дом. Закроюсь на замок и со спокойной совестью вызову полицию.
Последнее, перед тем как спрыгнуть вниз с подоконника, до моего носа доносится запах выкипающей воды из пельменей. Главное – не спалить дом.
Все происходит в считанные секунды.
Я присматриваюсь к удобному местечку, куда бы приземлиться и уже переношу вес тела вперед, готовлюсь прыгать.. когда неожиданно цепкие пальцы хватают меня за лодыжку, я громко вскрикиваю, соскальзываю с железного наружного подоконника и лечу вниз, нелепо размахивая руками.
— Ась! – вижу искаженное лицо Вадика и ...
Земля! Хлопок! Раздается противный треск ломающейся внутри кости и я теряю сознание.