Страница 47 из 126
— Совершенно точно. Он ловко и успешно оседлал новую волну изменений на политическом поле, став глашатаем идей по коренному изменению советского общества. И это тоже принесло желаемые плоды: на фоне нарастающего недовольства состоянием дел в стране был избран в 1989 году народным депутатом СССР.
— Взлёт уже на всесоюзную высоту…
— Характерный для той поры по стремительности и, я бы сказал, по неразборчивости. Удивительные типажи взлетали тогда один за другим! Вот и Бурбулис тотчас стал председателем подкомитета в Комитете Верховного Совета СССР по вопросам работы Советов народных депутатов, развития управления и самоуправления. Но решающим для него событием назову личное знакомство с гремевшим вовсю земляком Ельциным, а затем вхождение в его ближайшее окружение. Обратите внимание: на выборах президента РСФСР Бурбулис уже возглавлял избирательный штаб ЕБН, что, разумеется, привело потом к достойному вознаграждению.
— Именно после этого стал официально вторым государственным лицом после своего кумира?
— Да, и это был поразительный, оглушительный по масштабам карьерный рост. Свидетели вспоминают, насколько велико было в тот период ельцинское доверие к Бурбулису. Например, он мог входить к Ельцину без доклада, советы давал ему чуть ли не по каждому вопросу, сопровождал его везде и всюду. Вот как известный журналист позднее писал об этом тандеме: «Даже на отдыхе Бурбулис ни на шаг не отходил от президента, и со стороны выглядело это довольно забавно. Впереди процессии важно шествовал Борис Николаевич, за ним кошачьей походкой крался Бурбулис и лишь потом, в конце — Коржаков и Наина Иосифовна».
— Словом, по всему видно, что отношения у Бурбулиса с Ельциным сложились действительно весьма близкие. Но ведь не очень продолжительным оказался этот их роман?
— Так-то оно так, однако продолжительности той вполне хватило для самых громких деяний в биографии ельцинского «серого кардинала». Годы выпавшие стали ему в поддержку. Вспомните, что происходило с начала 1990-го до конца 1992-го. Именно тогда является он в роли одного из непосредственных и первейших гробовщиков СССР, что считал и считает звёздным часом в своей судьбе.
— Он был уже вполне готов к этому?
— Конечно. Ведь с коммунистическими идеями Бурбулис распрощался после 15 лет чтения студентам лекций по диалектическому и историческому материализму, по научному коммунизму. А замену нашёл в антикоммунизме, антисоветизме и даже в антирусскости. Вот что двигало им теперь. Так что разрушение Советского Союза представлялось неотложной практической задачей.
— Но согласитесь, даже в начале 1991-го это противоречило настрою большинства советских людей.
— Совершенно верно. Мы же помним, что на Всесоюзном референдуме в марте того года более 76 процентов высказались за сохранение СССР и дальнейшее последовательное его реформирование. Но обратите внимание: ненавистники советского строя, которые вероломно пошли тогда против воли большинства народа, замалчивают такое принципиальнейшее событие в истории страны. Вот и Бурбулис в их числе: нигде и никак темы референдума напрямую не касается совсем.
Хотя, громя ГКЧП, о реальном положении, с которым столкнулись ельцинисты, он всё же проговаривается: «По большому счёту, мы получили не власть, а минное поле безвластия. Никто, КРОМЕ НАС, не знал, что ГКЧП в той или иной форме поддержали руководители большинства субъектов Российской Федерации. И в этой ситуации нельзя было объявлять о роспуске советов, напрягать мускулы и умственные способности, начинать выборы по всей стране… Добавьте к этому ещё такую проблему, как отсутствие достаточного количества профессиональных квалифицированных кадров (антисоветских, это имеется в виду. — Ж.Т.) Когда летом 1991 года мы приняли решение учредить институт представителей президента в субъектах Федерации (чтоб нейтрализовать просоветские настроения в руководстве регионов. — Ж. Т.), даже на эти штучные должности было очень трудно подобрать людей, отвечающих этому статусу».
— Короче говоря, шли они напролом. Игнорируя мнение народное, тащили страну к Беловежской трагедии развала. Безоглядностью своей укрепил Бурбулис ельцинскую любовь и его доверие к себе?
— В основном, я считаю, именно этим, поскольку тогда в первую очередь им это и требовалось, а Бурбулис всё произносил тоном ОРАКУЛА, суждения которого не подлежат даже малейшему сомнению.
— Какие заслуги ещё числит он за собой перед Ельциным?
— Очень гордится, например, тем, что именно ему приписывается ввод в ельцинскую команду реформатора Егора Гайдара (прежний премьер правительства Силаев, по мнению Бурбулиса, был человеком нерешительными, не готовым к кардинальным мерам). Замечу, что и самый позорный в истории страны министр иностранных дел, а ныне житель Майами в США Андрей Козырев тоже попал в правительство по его совету. То есть Бурбулис искренне убеждён, что он решающим образом участвовал в создании правительства реформ, которое назвал «самым настоящим правительством меритократов» (меритократия — власть достойных. — Ж.Т.) Правда, при этом старательно обходит он такой коренной вопрос: почему за год нахождения этого правительства у власти экономика рухнула, и страна из ведущей державы мира превратилась в третьеразрядное государство? А почему были обесценены все сбережения граждан, массово закрывались предприятия и миллионы людей стали безработными? Или такой вопрос: как это получилось, что, например, бывший младший научный сотрудник Пётр Авен после двух лет работы в правительстве стал олигархом? Да и другие не подкачали в личном обогащении — такие же «достойные» министры, как Нечаев, Кох, Мостовой и другие.
— На саморекламу, как я давно заметил, Бурбулис никогда не скупился.
— Упивается собой! Свою деятельность, особенно осенью 1991 года, называет героической. Мол, страна стояла на грани голода, а он, Бурбулис, её спасал. В своих воспоминаниях с придыханием пишет, как обзванивал всех, кто мог помочь в этой ситуации. Как уговаривал некоторых непонимающих, сколько времени на это тратил. Но «забывает» хотя бы упомянуть о том, что эта угроза голодом была искусственно сконструирована при его же участии с единственной целью — максимально разогреть антисоветские настроения.