Страница 48 из 126
Впрочем, как бы героически он сам себя ни изображал, достаточно скоро почти всем в его окружении, в том числе и Ельцину, стало ясно, что суета — это не признак умелого управления. И то, что его уже к концу 1992 года отстранили от высоких постов, нисколько не удивляет.
— Но он-то везде пишет и говорит, что стал жертвой интриг.
— Это форма самооправдания. Попутно даёт характеристики своим соперникам. Например: «Руслан Хасбулатов — уникальный человек. Есть люди и их поступки, моральные и аморальные. Он же из той небольшой породы людей, которые живут вне морали».
А вот его отзыв о А. Руцком, который стал вице-президентом: «Руцкой не совсем понимал, что это за рыночные реформы и кому они нужны. Мы не можем никак его полезно использовать. Тогда возникает идея поручить ему курировать сельское хозяйство. Там трудно что-то радикальное сделать в одиночку. И навредить возможностей тоже поменьше. Так случилось, что Руцкой по разным причинам не принял наш молодой коллектив реформаторов. Начал проявлять самостоятельность, критиковать, не очень понимая суть дела, поучать. Вот и произошло, что человек как член команды был потерян».
Но как мог реагировать Руцкой, когда в конце 1991 года в ходе рабочей поездки в Комсомольск-на-Амуре он стал свидетелем, что на базе флота режут на металл новые подводные лодки? Выяснилось, что приказ такой отдал Бурбулис.
— Он ведь и международными делами занимался?
— А как же! Известно, что именно он обсуждал идею о продаже Финляндии части Карелии. Так писала впоследствии со ссылками на свои источники далеко не «жёлтая» финская газета «Каинуун Саномат». В статье утверждалось, что переговоры с российской стороны вёл Геннадий Бурбулис, просивший сумму, эквивалентную нынешним 13 миллиардам евро. У Финляндии тогда просто не нашлось столько денег, и лишь поэтому преступный сговор не состоялся.
— А в чём состоял смысл путешествия Бурбулиса в 1991 году в Грозный, к Джохару Дудаеву?
— Неведомо. Ясно лишь то, что встреча, по некоторым отзывам, «была тёплой». Но ровным счётом ничего не было сделано для того, чтобы помешать Дудаеву полностью захватить власть в республике и остановить последовавшие кровавые события.
— И вот такой кадр был буквально в полушаге от должности вице-президента России!
— Как ни поразительно это, однако факт. И до сих пор свою неудачу объясняет он происками тех же соперников, конкурентов. С горькой досадой вспоминает: «Ельциным в период предвыборной компании было предложено мне стать вице-президентом. Я согласился. Прошло некоторое время. Однажды захожу к нему, а он говорит: «Мы с вами очень хорошо понимаем друг друга. Но есть предварительный опрос, который показывает, что ваша фамилия для российского избирателя звучит немного неудобно. Чтобы избежать в этой связи возможных потерь голосов, я принял решение предложить в качестве вице-президента Руцкого Александра Владимировича». Я ответил: «Борис Николаевич, если вы решили, то будем работать. Выборы мы обязательно выиграем. Но, извините, это ошибка!»
— Значит, можно сказать, что его пребывание на высших государственных постах, оказавшееся фактически случайным, кончилось столь быстро вполне закономерно?
— По сути, так. Но огромнейшее самомнение, свойственное всем этим фантомам, оборотням, чертополохам, которые разрушили великую страну, не позволяет им здраво взглянуть на себя, трезво оценить свои способности и результаты. Каково, скажем, типичное заявление Бурбулиса из его интервью: «Я ощущал себя в профессиональной политике как политический стратег».
— Звучит! А ещё в одном интервью я прочитал, как он, ничтоже сумняшеся, называет себя генератором идей.
— Вот-вот! «Стратег» и «генератор идей» высоко перекликаются. Только необходимо вникнуть, что конкретно-то Бурбулис в это вкладывает. Он же и общественную организацию, которую возглавил в феврале 1993 года, назвал весьма претенциозно — гуманитарный и политологический центр «Стратегия».
— Ну и что? Какое впечатление его «Стратегия» произвела на общество?
— Да никакого. Потому что в сердцевине её была идейная пустота, которая мало кого вдохновила и собрала лишь незначительное число мелких карьеристов или явно неадекватных людей. Они с лёгкостью перебегали из одной партии в другую (а их число тогда переваливало за 200), надеясь как-нибудь подняться на подмостки большой политической сцены. Организация Бурбулиса в этом смысле их разочаровывала, поэтому не росла, а таяла.
Сам он пробивается в Государственную думу по федеральному списку гайдаровского блока «Выбор России», надеясь стать главным идеологом гайдаровцев. Но вместо ожидаемого триумфального шествия этой партии она потерпела сокрушительный разгром.
— Насколько я помню, Бурбулис после своей «Стратегии» не раз брался за создание каких-то общественных организаций и выдвижение всяческих инициатив.
— Так и было. Только вряд ли найдётся хоть десяток человек, которые припомнят наименования тех инициатив и организаций. А причина та же: они были пустые, мертворождённые, бесплодные. Хотя Бурбулис пыжился изо всех сил, чтобы придать им как можно больше многозначительности.
Например, появляется Российский союз «Люди дела». Провозглашённая задача — объединить всех истинно деловых людей. За малым дело стало: как это осуществить? Участь начинания была предсказуемой. После нескольких акций, в основном публицистического свойства, всё кануло в пучине времени.
— А что за изобретение Бурбулиса — «Свобода, собственность, законность»?
— В его представлении, насколько я понимаю, формула судьбы российского народа, провозглашённая им как открытие. Опять претензия глобального масштаба! Сразу должны вспомниться известнейшие исторические «триады»: лозунг французской революции «Свобода, равенство, братство» и принцип царского министра Уварова «Самодержавие, православие, народность».
Реализовать формулу Бурбулиса, как он утверждал, будет особый, своеобразный слой людей, которые получили название «достижительные люди». Правда, что это такое, он и сам не мог толком объяснить. Кого же заденет и увлечёт подобное нововведение при всей безмерной его амбициозности? Просто очередной мыльный пузырь, попытка надуть щёки, изобразив «нечто».