Страница 46 из 126
Впрочем, о подробностях далее. А в основном вы правы: совпали сущностные взгляды этих двоих на Советский Союз. Характерна оценка Бурбулиса, данная им в интервью о развале СССР: «Обрушилась, может быть, одна из самых зловещих империй в истории человечества — советская империя».
— Круто сказано. Многие читатели наверняка вспомнят печально знаменитое определение Советского Союза, данное ему таким выдающимся «другом» нашей страны, как президент США Рональд Рейган: «империя зла»! Но я напомню ещё более выдающегося «друга» СССР — Адольфа Гитлера, который уничтожение Советского Союза сделал главной задачей своей жизни. И то, что германскому нацистскому фюреру не удалось, осуществили новоявленные антикоммунисты и антисоветчики. При поддержке Запада, конечно. С учётом этого «достижения» надо их ныне оценивать и судить?
— Да, основной результат у них оказался именно такой.
— Итак, Бурбулис занял видное место в команде гробовщиков СССР, чем он до сих пор выхваляется и гордится. Это при абсолютно очевидном теперь ничтожестве его личности. Наверное, кто-нибудь скажет: да стоит ли про таких говорить! Однако в книге вашей «Фантомы российского общества» подобных фигур немало. И я считаю, что ваше внимание к ним правомерно — как урок.
— Мы с вами снова и снова невольно вынуждены обращаться к этому, казалось бы, парадоксу. Конечно, сами по себе никаких особо выдающихся достоинств они не представляют. Более того, фантомами, то есть призраками, называю их с полной убеждённостью. Но ведь какое бедствие при всём своём ничтожестве учинили для огромной страны и даже для мира!
Поэтому анализ возникновения и действий таких фантомов имеет, на мой взгляд, колоссальное значение. Точнее и глубже оценивая провалы нашего прошлого, надеюсь, поможем людям в будущем предотвратить попытки новых негодных претендентов на власть.
— Чем больше всего поучителен Бурбулис?
— Его карьерный путь весьма наглядно показывает, как в смутный период ломки советской жизни наверх всплывали всякого рода авантюристы, искатели славы и денег, некая отстойная пена, не имевшая ни копейки реальной, деловой цены. Но все они всплывали, нахраписто на что-то претендовали, и многие дорывались до желанных должностей. Ну а когда начинали реализовывать свои никчёмные фантазии, как правило, это оборачивалось большими потерями и для дела, и для доверившихся им людей.
Следует признать, что многие из таких временщиков довольно быстро сгинули с политической и общественной арены, успев однако вред ощутимый принести. А немало осталось и по сегодняшний день. Способствует этому кадровая политика, если ставит во главу всего верность и преданность находящимся «наверху», а не подлинные деловые и личностные качества.
— Видимо, стоит рассказать читателям, хотя бы кратко, как начиналась жизнь нашего антигероя.
— Начиналась для того времени, пожалуй, вполне традиционно. Как у многих других молодых людей в Советской стране, выбравших на рубеже 1960-х и 1970-х годов стезю пополнения рядов научной интеллигенции: школа, университет, аспирантура, преподавание. Но это сопровождалось у него очень чёткой нацеленностью на блистательную карьеру, о чём говорит и раннее вступление в КПСС в 1971 году, когда он был ещё только на третьем курсе в Уральском университете. Напомню, что эти же карьерные расчёты с помощью вступления в КПСС питали таких амбициозных либералов, как Гайдар, Чубайс и другие. Об этом свидетельствует и его стремление ускоренно двигаться по служебной лестнице. Он постоянно предлагал себя на такие общественные должности, как комсорг, потом парторг и т. п.
— А факультет философский избрал для себя тоже с карьерным расчётом?
— Думаю, да. Это ведь сулило возможность развернуться на поприще общественных наук, которые могли помочь и продвижению в политику. Она, как позже выяснится, его всё-таки притягательно манила. Но что-то не очень получалось у него достижение заветного, чего-то явно для этого не хватало.
— Способностей?
— Допускаю, что так. Во всяком случае, после окончания университета застрял он на целых десять лет в Уральском политехническом институте, где преподавал марксистско-ленинскую философию. Правда, за это время защитил кандидатскую диссертацию и стал доцентом, однако неудовлетворённость заставляла его искать место более престижное.
— Нашёл?
— Как сказать… Стал заведующим кафедрой общественных наук, заместителем директора Всесоюзного института повышения квалификации Министерства цветной металлургии в Свердловске. Напомню, что подобные институты существовали при каждом министерстве, а по сути это были всего-навсего краткосрочные курсы со сменным постоянно составом обучающихся, которых посылали предприятия для обновления своих знаний. Поэтому стать зав. кафедрой хорошо, заместителем директора — ещё лучше, но где твой реальный вес и подлинное значение?
— В общем, получается, что и тут у него неудовлетворённость…
— Шесть лет тянул лямку. А выручила, как и многих подобных ему честолюбцев, горбачёвская «перестройка». Сразу почувствовал шанс заявить о себе, чего, собственно, более всего ему и хотелось. Заявить, что называется, любой ценой! И вот с одобрения Свердловского горкома КПСС он организует в начале 1987 года городской политический клуб «Дискуссионная трибуна», который и стал трамплином для его публичной известности.
— К чему он особенно стремился?
— Конечно. И он, и другие такие же. Надежды оправдались! Обсуждения, проходившие в клубе, освещались и в местной печати, и по радио, и на телевидении. Начинание-то, как говорится, модное. В результате Бурбулис становится узнаваемым лицом.
А осенью того же 1987 года он громко заявляет о себе ещё раз, сделав ставку на Ельцина после его выступления на Пленуме ЦК КПСС с критикой политики перестройки и лично Горбачёва.
— О, тут Бурбулис не просчитался!