Страница 103 из 126
— Уж это поистине вдруг! В то время многие, почуяв, какой ветер подул, начали на глазах «переворачиваться», но хотя бы с какой-то постепенностью. У него же это был акт мгновенный.
— Да, его перерождение произошло практически моментально и внезапно. И была тому причина. Положил свой хищный взгляд на него печально знаменитый Александр Николаевич Яковлев, который, придя вслед за Горби на вершину власти в начале «перестройки», стал энергично комплектовать собственную идеологическую команду. Задача — сначала исподволь, а потом всё активнее вести подрывную работу по развалу страны, дискредитации Советской власти, поношению идей социализма и коммунизма. Счёл он подходящей для этого и фигуру Коротича, которого после откровенных бесед с ним назначил главным редактором журнала «Огонёк».
— И действовать здесь Коротич стал так же, как его шеф. Иезуитски. Теперь-mo мы можем ту картину наглядно и более-менее полно представить, а тогда требовалась некоторая маскировка. И обеспечивалась старательно.
— Что ж, сперва это были сравнительно небольшие шаги по вскрытию недостатков в жизни страны; потом тенденциозное «освещение» ранее запретных тем, что стало возможным после провозглашения Горбачёвым гласности; а затем уж всё превратилось в густой поток «разоблачений». Поток со временем охватил почти всю прессу в стране, но давайте прямо скажем: началось с «Огонька» Коротича! Новый руководитель сразу же стал превращать его в сигнал для всех, кто был причастен к журналистике.
— Это — факт. Выполнялась яковлевская задача № 1: придать как можно большему числу изданий максимально «разоблачительную» (а по сути — антисоветскую) направленность. Что это для Коротича значило? Проповедовать прямо противоположное тому, что он утверждал ещё вчера.
— Согласитесь, для честного человека, имеющего глубокие убеждения, такое вряд ли возможно. Как же следует нам Коротича назвать, если мы знаем, что он не просто делал это (допустим, в чём-то преодолевая себя), а делал с превеликим удовольствием, радостью и гордостью?
— Я имел возможность в то время не раз слушать его речи на встречах с читателями «Огонька». И, действительно, гордость из него, грубо говоря, прямо-таки пёрла. Ещё бы! С высочайших горбачёвских трибун его называли «главным прорабом перестройки в СМИ». Звучит?
— Так-то оно так, но цена за всё это, мы знаем, в конечном счёте оказалась крайне дорогая. Цена — гибель Советской страны. Вот сегодня вопрос вопросов у новых поколений: как всё-таки могло произойти в 1991-м, что народ не восстал против смены Советской власти на антисоветскую? А ведь произошло это потому, что усилиями «Огонька» и вслед за ним, под его влиянием, почти всех СМИ в головах множества людей было создано абсолютно негативное отношение к советской жизни и всей советской истории.
Вот и получилось: да чем же тут дорожить, что защищать и отстаивать? Очень скоро потом хватились, уже в 1993-м. Хватились с горечью и кровью, но было поздно, поезд ушёл…
Как делается такое?
— Передо мной, как видите, стопка огоньковских номеров, вышедших на пике максимальной популярности журнала. Известно, что за первые два года редакторства Коротича тираж издания поднялся с полутора миллионов (тоже ведь очень солидно) до 4,5 миллиона экземпляров. За счёт чего и каким образом это делалось, мы можем ныне предметно проследить, листая эти и другие номера. Но, не вдаваясь в частности, хочу сегодня сосредоточить внимание на одном открытии, которое сделал для себя давно. Потому что связанный с ним, с этим открытием, фактор сыграл существенную роль в идеологическом наступлении антисоветчиков с объявлением «перестройки».
— Факторов сошлось тогда немало. Антисоветчики не гнушались ничем, будь то подтасовка или хоть полная выдумка.
— И всё-таки. Знаете, у меня был товарищ, работавший в редакции газеты «Сельская жизнь». Он возрастом постарше, а подростком вместе с матерью оказался в оккупации на Кубани. Многое рассказывал мне про то, как там было тогда. Когда же «Огонёк» стал набирать свои антисоветские очки, однажды пришёл ко мне в тревоге. «Слушай, — говорит, — читаю я нынешний «Огонёк» и каждый раз вспоминаю газетки, издававшиеся у нас при немцах их прислужниками. Так этот «Огонёк» нередко шпарит сегодня то же самое, что и они! Прямо-таки слово в слово совпадает».
— Геббельсовская пропаганда в действии?
— Ну да! А после специального изучения журнала с этой точки зрения пришёл я к выводу, что и белогвардейская пропаганда тоже вовсю здесь была задействована.
— Так было и до сих пор так остаётся. Враги нашей страны всех времён продолжают помогать нынешним врагам, которые сполна используют предыдущие наработки и предшествующий антипатриотический багаж.
А Коротич сумел быстренько собрать вокруг руководимого издания тех, чьи материалы раньше клеймил как антисоветские и клеветнические. Его обеспечили они и разного рода «архивными материалами» — воспоминаниями, письмами, неопубликованными ранее дневниками. За достоверность всего этого никто, конечно, не ручался. Годились и явные фейки.
Собственноручно же он писал с категоричной безапелляционностью:
«Петроградский переворот 1917 года был прежде всего катастрофой моральной. Именно аморальность системы привела к тому, что живём мы так плохо»… «Никто ведь, кроме нас, и не брался построить общество, где «человек человеку — друг, товарищ и брат». Но, судя по всему, никто с таким успехом и не выстроил общества, где «человек человеку — волк». Система была порочная, нежизнеспособная, бандитская. Надо было всё это к чертям завалить». Ишь как лихо! И ведь заваливал, заваливал безоглядно.
— Под крылом всё того же А. Н. Яковлева — секретаря ЦК КПСС по идеологии, члена Политбюро…
— Это была гарантия неприкасаемости Коротича. Вот как сам он позже вспоминал об этом: «Александр Николаевич Яковлев несколько раз звонил мне и говорил: мы с Михаилом Сергеевичем тогда-то собираемся одновременно уехать из Москвы, исчезни и ты на недельку. А то Лигачёв проведёт на секретариате ЦК решение о твоём освобождении от должности и сделать будет уже ничего нельзя. И я оформлял командировку, чтобы меня не могли отловить и растерзать».