Страница 102 из 126
Перестроечные кульбиты Виталия Коротича № 135 (31628) 6–9 декабря 2024 года
В. КОЖЕМЯКО. Многое в делах и судьбе этого персонажа достойно удивления. И даже вопроса: «Да разве такое может быть?!» Может, может, как оказалось. В то время, которое мы рассматриваем, антисоветчикам в Советском Союзе при активнейшей поддержке западных сил удалось создать ситуацию сплошного хаоса. А в ней метаморфозы могли происходить самые поразительные. Вот и Виталия Коротича едва ли не в мгновение ока постигло то, о чём буквально ещё вчера он, наверное, и не помышлял.
— Как вы думаете, Жан Терентьевич, всели читатели, встретившись сейчас с именем и фамилией очередного нашего антигероя, знают, кто это такой?
— Разумеется, далеко не все.
— Чувствуете, насколько уверенно вы это сказали? А ведь в пору горбачёвской «катастройки» знал его почти каждый, по крайней мере в нашей стране. Вы же помните, привычно тогда говорили: «Огонёк» Коротича…
— Как не помнить. Это, можно сказать, стало одним из самых громких символов той самой «катастройки». Журнал, невероятно много сделавший для разрушения великой Советской страны.
— И кто его сделал таким? До назначения главным редактором Виталия Алексеевича Коротича это ведь был самый массовый и самый любимый в СССР журнал для домашнего чтения. Красивый, познавательный, интересный, почему и тиражи всё время имел огромные.
— Это верно. Вот именно потому, я считаю, основной идеологический подельник Горбачёва — зловещий А. Н. Яковлев и выбрал «Огонёк» на роль своего рода ведущего антисоветского тарана в прессе. А руководителя ему подыскал в Киеве. Хотя, прямо надо сказать, по большинству внешних признаков кандидатура могла показаться совсем неподходящей.
— Согласен! И до сих пор думаю в связи с этим: да, есть для характеристики человека признаки внешние, анкетные, а есть при этом и нутро его, которое бывает совершенно иным, но до какого-то периода может умело скрываться и подстраиваться в нужном направлении. Коротич же был вроде бы по всем показателям абсолютно советским!
— Безусловно. Окончив Киевский медицинский институт и поработав некоторое время по специальности, он нашёл себя в другой профессии — журналиста и начинающего писателя. В этом нет ничего удивительного: ведь журналистами, писателями и поэтами становились представители самых разных профессий. И нередко добивались больших успехов, широкого признания.
Удачно складывалась и судьба Коротича. Уже в 1966 году он был принят в Союз писателей СССР и избран секретарём Союза писателей Украины. Работал главным редактором молодёжного журнала «Ранок» (схожего с российским журналом «Смена»). В 1967 году стал членом КПСС. В дальнейшем возглавил журнал «BcecBiT» (украинский аналог журнала «Иностранная литература»). В 1981 году снова был избран секретарём правления СП СССР, пробыв на этой должности до 1991 года.
— В те годы, насколько я знаю, сперва он официально олицетворял полную преданность всему советскому.
— Поначалу так и было. Судите сами: вот выдержки из его публикаций.
«Мы обязаны знать об этом и помнить: в Советском Союзе воплотились мечты всех трудящихся на земле».
«За шесть десятилетий своей истории мы очень предметно доказали, сколь справедливо может быть устроена жизнь общества, зачатого величайшей из революций — Октябрьской».
«Борьба за социальную и национальную справедливость на свете ведётся всё успешнее потому, что люди видят и предметно воспринимают советский пример, пример державы, где принципы такой справедливости не просто победили, но и закреплены в Конституции».
Он сурово осуждал «капиталистические нравы» США, сопоставляя их с «социальным прогрессом» в Советском Союзе. Какую-либо критику в адрес СССР клеймил как «злостную клевету» и «антисоветчину»: «Наглая антисоветчина самых разных уровней кружится, насыщая воздух, как стая таёжного гнуса. Так быть не должно, не может; но так оно продолжается практически без перерывов с конца 1917 года». «Сегодня утром президент Рейган в очередной раз грозил нашей стране своим выразительным голливудским пальцем и всячески нас поносил. <…> Следом за президентом, как правило, подключаются разные мелкие шавки».
— Он сам ведь не понаслышке был знаком с капиталистической заграницей?
— Конечно. Много ездил по разным странам. И вот для иллюстрации цитата из его книги публицистической, которая называлась «Лицо ненависти»: «У нас я никогда не видел такой стены ненависти, которой пытаются отделить один народ от другого, — и надеюсь, что никогда не увижу. Даже когда мы воевали с Германией в Великую Отечественную, мы не озлобляли себя ненавистью до такой степени, как сегодняшних американцев уродует сегодняшняя их пропаганда».
— Именно за эту книгу, вышедшую особенно большими тиражами, он 1985 году был удостоен Государственной премии СССР?
— Да-да. Впрочем, награды и всякие другие знаки признания сыпались на него как из рога изобилия. Республиканская премия ЛКСМ Украины имени Н. Островского (1972); Республиканская премия имени П. Тычины «Чувство семьи единой» (1978); Государственная премия УССР имени Т. Г. Шевченко; премия СП СССР имени Б. Н. Полевого (1983); премия СП СССР имени А. Н. Толстого; Международная премия имени Ю. Фучика (1984); премия Ленинского комсомола…
— А я ещё помню, какую высокую оценку в советской прессе получила его поэма о Ленине.
— Она стала апофеозом его «преданности» социализму — поэма «Ленин, том 54». Проникнутая восторженным пафосом в адрес вождя Октябрьской революции и руководимой им Коммунистической партии, действительно производила впечатление искренности и даже задушевности. Вот, к примеру, как писал он в этом произведении: «И, всякого изведав на веку, / когда до капли силы истощались, / шли к Ленину мы, / словно к роднику, / и мудрой чистотою очищались».
— В общем, до начала «перестройки» идеологическое содержание и вся направленность творчества Короти ча полностью соответствовали мировоззрению советского коммуниста.
— Каковым тогда он и значился. И вдруг…