Страница 62 из 74
— Это не соответствует действительности, — отвечаю я. — Они навещают его. Я не запрещала звонки и встречи до сегодняшнего визита, когда они приехали с дорожной сумкой и потребовали немедленно отдать ребенка.
— Подтверждаю, — говорит Тамара Ивановна. — Я присутствовала.
— Ты хочешь жить с бабушкой и дедушкой? — спрашивает Ольга Викторовна Мишу.
— Я хочу жить дома.
— Где твой дом?
Миша смотрит на нее так, будто вопрос кажется ему странным, и показывает рукой вокруг.
— Здесь.
У меня перехватывает дыхание.
Ольга Викторовна делает очередную пометку, затем обращается к Степану:
— Какую позицию занимаете вы? После установления отцовства вы вправе поставить вопрос о проживании ребенка с вами.
Я чувствую, как все внутри собирается в тугой узел.
Вот он, момент, которого я боялась.
Еще вчера Степан стоял в моей квартире и говорил, что оформит свои права. Сегодня в кофейне пообещал, что не заберет Мишу. Но обещание и официальная позиция — не одно и то же. Я сама сказала ему это меньше часа назад.
Он не смотрит на меня.
— До завершения всех процедур Миша должен оставаться здесь, — произносит Степан. — В доме, который считает своим. С Надеждой.
Ольга Викторовна слегка поднимает брови.
— Вы не настаиваете на немедленной передаче ребенка вам?
— Нет.
— Почему?
— Потому что резкая смена места проживания навредит Мише. И потому что Надежда растила его последние три года. Исключать ее из его жизни нельзя.
Я не двигаюсь. Даже дышать стараюсь тише, словно одно неосторожное движение может разрушить услышанное.
— То есть вы считаете ее участие необходимым? — уточняет Ольга Викторовна.
Теперь Степан смотрит на меня.
— Без нее нельзя принимать ни одного решения, касающегося Миши.
Его слова пробивают брешь там, где я весь последний час старательно выстраивала защиту. Самое опасное — мне снова хочется ему поверить.
Я отвожу взгляд.
— В документах Надежда Соболева пока не имеет официального статуса, — напоминает Ольга Викторовна.
— Тогда проблема в документах, — отвечает Степан. — Не в Надежде.
Тамара Ивановна тихо выдыхает у меня за спиной. Миша, не понимая всей важности разговора, открывает клетку и пытается вернуть Шурика внутрь. Хомяк цепляется лапами за рукав и явно не разделяет эту идею.
— Шурик тоже не хочет менять место проживания, — сообщает Миша.
Ольга Викторовна закрывает блокнот, но папку перед собой не убирает.
— По результатам сегодняшнего осмотра оснований немедленно менять место проживания ребенка я не вижу.
Я не сразу решаюсь поверить услышанному.
— То есть Миша остается здесь?
— Сегодня — да. Резко забирать ребенка из привычной обстановки без оценки всех обстоятельств никто не будет. Но это не означает, что ситуация признана законной или что вопрос закрыт.
Она говорит спокойно, однако прежней мягкости в ее голосе уже нет.
— Официальными опекунами остаются Воронцовы. При этом ребенок длительное время фактически проживает с человеком, который не имеет оформленных полномочий в отношении него. Нам предстоит установить, на каком основании опекуны допустили такую ситуацию, кто принимал решения о лечении, обучении и проживании Миши и почему органы опеки не были своевременно уведомлены.
— Я не скрывала ребенка, — говорю я. — И не забирала его у Воронцовых.
— Я вас услышала. Объяснения дадут все участники, в том числе официальные опекуны. По результатам проверки будет решаться вопрос о привлечении виновных лиц к административной ответственности.
Слова падают одно за другим, тяжелые и официальные.
— Что будет с Мишей до решения?
— Пока он останется здесь. Но вы должны понимать: это временная мера, принятая с учетом его привязанности и состояния. Я составлю акт обследования, запрошу документы и назначу совместную беседу с вами, Воронцовыми и биологическим отцом.
Она переводит взгляд на Степана.
— От вас также потребуется письменная позиция и документы по установлению отцовства.
— Я все предоставлю, — отвечает он.
Ольга Викторовна снова смотрит на меня.
— До окончания проверки не предпринимайте никаких самостоятельных действий по изменению места проживания ребенка. И постарайтесь не обсуждать при Мише судебные процедуры, возможную передачу и ваши конфликты друг с другом.
Я киваю. Миша остается со мной. Пока. Но над этим «пока» уже стоит дата следующего разбирательства.
Ольга Викторовна встает. Я провожаю ее до двери. Она передает мне перечень необходимых документов, еще раз напоминает о предстоящей беседе и прощается.
Дверь закрывается.
Несколько секунд никто не говорит.
Я прислоняюсь к ней спиной и чувствую, как напряжение постепенно покидает тело. Не полностью. Но теперь хотя бы можно дышать.
Тамара Ивановна смотрит на часы и всплескивает руками.
— Совсем забыла: мне еще в аптеку. Пока не закрылась.
— Тамара Ивановна, лекарства у нас есть.
— Этих нет.
Какие именно «эти», она не объясняет.
— Идите, конечно. — отвечаю я.— Спасибо вам за поддержку.
Она многозначительно переводит взгляд со Степана на меня.
— Не за что. Вы и без меня бы отлично справились.
Прежде чем я успеваю возразить, няня берет сумку и выходит из квартиры.
Предательница.
Я медленно возвращаюсь в гостиную. Степан стоит возле стола, листает оставленный Ольгой Викторовной перечень. Миша сидит на ковре рядом с клеткой и объясняет Шурику, почему побег во время проверки может отрицательно повлиять на репутацию семьи.
Мы остаемся втроем.
Еще пару дней назад это показалось бы мне почти счастьем. Сейчас я не знаю, что с этим делать.